Иногда я думал о Гурджиеве, как об искусном рыбаке или охотнике; случай с дамами и "знаменитое старое вино" было только одним из многих примеров, в которых он, по-моему, по крайней мере ставил ловушку или наживлял крючок, а затем с большим развлечением садился наблюдать жертву, обнаруживающей свои слабости, после того как ее поймали. Хотя я чувствовал элемент злобы в этом, спасительная сила, казалось, заключалась в факте, что, в большинстве случаев, "жертва" не сознавала того, что случилось. Временами мне казалось, что этот вид "игры" с людьми был буквально не более, чем развлечением для него, чем-то, что избавляло его ум от непрерывного напряжения, в котором он работал. Когда он говорил о таких переживаниях, он часто упоминал о них, как о "показывании пустоты", которое я не находил особенным искусством, так как "снижение цены" часто не замечалось самой мишенью.
С течением времени Гурджиев приобрел множество репутаций, в том числе репутацию "целителя словом" или, несколько проще, "чудотворца". Возможно, именно поэтому он часто изо дня в день консультировал по поводу "жизненных" или "земных" проблем, несмотря на то, что часто повторял, что его ум никогда не должен заниматься решением таких проблем. Тем не менее, несмотря на предостережения, очень многие люди настойчиво требовали его консультаций именно по таким проблемам, которые казались мне удивительными, смущающими, обычно это усугублялось еще и тем, что люди, которые советовались с ним, обычно считались или по крайней мере сами считали себя интеллектуальными и умными людьми.
Я помню одну женщину, которая с большими расходами для себя (которые, возможно, не относятся к делу, так как у нее были деньги), совершила поездку из Америки в Приэре на одну неделю, чтобы проконсультироваться с ним по того рода проблеме, о которых он так часто заявлял, что они не были в сфере его деятельности. По прибытии она потребовала немедленного свидания, но ей сказали, что Гурджиев сможет увидеть ее только вечером и ненадолго. Ей выделили удобную комнату и через его секретаря известили, что она должна платить крупную сумму ежедневно за жилье. Ее также предупредили, что с нее будет дополнительно удержана большая сумма за "консультацию".
Он не встретился с ней наедине, а приветствовал и встретил ее за обедом в тот вечер в присутствии всех. В ходе предварительного разговора с ней он сказал, что понимает важность ее проблемы, и повел себя так, как будто он чрезвычайно поражен тем, что она совершила такую длительную дорогостоящую поездку именно для того, чтобы проконсультироваться с ним. Она сказала, что проблема беспокоила ее долгое время и что она почувствовала, встретив его в Америке предыдущей зимой, что он был, несомненно, единственным человеком, который мог помочь ей решить ее проблему. Он ответил, что попробует помочь ей, и. что она может назначить подходящее время для такой консультации, сообщив его секретарю. Она продолжала говорить перед всеми собравшимися, что это очень срочно. Он сказал, что увидит ее как только будет возможно, но что теперь основным делом дня должен быть обед.
За обеденным столом женщина всячески проявляла большую взволнованность - курила одну сигарету за другой и много кашляла - до такой степени, чтобы каждый за столом заметил ее. Отказавшись от всякой попытки разговора из-за постоянного кашля, Гурджиев отметил, что у нее очень плохой кашель. Она ответила сразу, довольная, что ей уделили внимание, и сказала, что это составляет часть проблемы, о которой она хотела посоветоваться с ним. Он нахмурился, но прежде чем нашел удобный случай сказать что-нибудь еще, она устремилась вперед. Она сказала, что обеспокоена своим мужем и что ее курение и кашель были просто "внешними проявлениями", по ее мнению, этой трудности. Все это время мы все слушали ее (я прислуживал за столом). Гурджиев неодобрительно посмотрел на нее снова, но она без умолку продолжала. Она сказала, что сигареты, это знает каждый, были символом фаллоса, и что она обнаружила, что ее чрезмерное курение и получающийся в результате кашель были "проявлениями", которые всегда имели место, когда она имела вышеупомянутую трудность с мужем, добавив, что, конечно, ее затруднения были сексуальными.
Гурджиев выслушал ее, как он делал это всегда, очень внимательно и после задумчивой паузы спросил ее, какой сорт сигарет она курила. Она назвала американскую марку, которую, по ее словам, она курила годами. Он кивнул, очень задумчиво, на это открытие и после неопределенного молчания сказал, что он придумал средство или решение, которое было очень простым. Он предложил, чтобы она сменила сорт сигарет, возможно, хорошо бы попробовать сорт "Голоис блюэс", и что пока на этом разговор окончен.
Только позже, в гостиной, во время несколько церемонного кофепития, она экстравагантно превозносила его и сказала, что он, конечно, дал ей решение что его метод решения проблем никогда не был очевидным, но что она поняла его.
