Съел вот, но не наелся ещё. Оголодал после плясок ночных, и вот высматриваю, как шакал голодный, што бы ещё взять?
А, нет! К учителкам если, да с таким делом, то и за стол усадить могут! Так што взял сладких пирожков с изюмом, творогом и вареньем, да побольше! Небось от сладкого-то не откажутся, будь даже хоть сто раз мадамы!
— Егорка? — удивилася учительша, открыв дверь. — Да-да, Кузьма, ждали! Всё в порядке.
Дворник козырнул и тяжело затопал вниз.
— Проходи, Егор, — засуетилась Юлия Алексеевна. — Стёпушка! Смотри, кто к нам пришёл!
Из спаленки выплыла Степанида Фёдоровная, теплая и немного ещё сонная, одетая по-домашнему.
— Здравствуй, Егорушка! — искренне улыбнулась она. — Раздевайся.
— Ага, — я скинул шубейку и вспомнил про пирожки. — Ето к завтраку!
— Спасибо! Очень кстати, мы ещё не завтракали, — Юлия Алексеевна, не чинясь, взяла увесистый бумажный свёрток и унесла на кухню, — сейчас самовар поставлю!
Сели по-господски, за столом с белой льняной скатёркой, накрахмаленной до хруста. Ну да я не плошаю – не горбюсь, нос за столом не прочищаю и сижу с прямой спиной, не хлюпая чаем и не чавкая. Соседи мои по флигелю мал-мала подучили.
— Филипповские, — Юлия Алексеевна довольно зажмурилась, прикусив пирожок. — Давненько мы туда не заходили!
— Мы можем тебе чем-либо помочь? — без обиняков спросила Степанида Фёдоровна, на што Юлия Алексеевна обожгла подругу взглядом.
— Помочь? — чинно делаю глоток самонастоящего чай, не спитово! — Можете.
Лицо Степаниды стало таким, што… ну вот не знаю! Показалось на миг, што ето не взрослая и уже не шибко молодая женщина, а девчонка, которая покажет сейчас язык подружке! Выиграла спор дурацкий, и щаз как задразницца!
— Деньги у меня лишние образовались, — говорю, как и не заметил, и от сайки кусаю. Степанида чуть чаем не поперхнулась и глаза такие стали большие, што в голову стукнуло «Какающий котёнок». Вот ей-ей, мало што не стебельках!
— Егор, я надеюсь… — строго начала Юлия Алексеевна.
— Не криминал, — и глоточек чаю.
— Ты всё-таки решил согласиться на наше предложение? — а в голосе такое што-то, што вот прям не знаю, как и назвать.
— Нет. Те деньги давно потрачены. — Лёгкий вздох учительши, и ничево она вроде не сказала, даже в лице не переменилась, а такая укоризна, так стыдно стало! — Не на дурость!
Приподнятая бровь…
— Человека выкупил, — Юлия Алексеевна спешно поставила чашку на блюдце и с силой вцепилась задрожавшими руками в стол, — не спрашивайте больше!
Не рассказывать же вот так прямо, на што потратил?! А так да, выкупил – себя, самово близково человека, как ни крути. У Судьбы, у Жизни, как угодно сказать можно.
— Почти все на то и ушли. Ну и на оставшиеся купил себе место в ночлежке до лета, да питание трёхразовое. Вы не думайте! С образованными людьми живу! Они, конечно, те ещё пропойцы и отребье, но всё ж отребье образованное!
Рассказываю о житье-бытье, стараясь вспоминать самые смешные моменты. Как Максим Сергеевич в карты с иванами играл, симпосиум етот феминистический, крыску прирученную, што изо рта кусочки хлеба вытаскивает. А они, учительши, што-то не смеются, бледные сидят.
— Егор, — начала было Юлия Алексеевна, и я вот прямо почувствовал – скажет опять што-то не то, и уйти мне придётся.
— Ето моя жизнь, — ставлю чашку на блюдце и в глаза, жёстко так смотрю, — правильная или нет, но моя.
— Хорошо, — грустно согласилась учительша, и мне тоже почему-то стало грустно. Вот прям как-то так, будто мимо щастья прошёл!
— Читаю много, учусь всякому, — хочется почему-то оправдаться.
— Чему ты там на Хитровке научишься? — грустно так сказала Степанида, подперев простонародно голову рукой и облокотившись о стол. — Учиться тебе надо! Настоящим образом, а не у вконец опустившихся людей. Церковная школа, а может быть, и прогимназия! Вот захочешь ты устроиться на службу, и спросят тебя, что ты оканчивал?
— Библиотеку!
Юлия Алексеевна раскашлялась, будто пытаясь скрыть смех. И глазами так на подругу, будто язык показать хочет. Дразницца!
— Ну а што? — лупаю на них глазами. — Я много читаю! Не только про сыщиков и про путешествия, но и арифметику всякую с географиями!
Переглядываются…
— Можно мы тебя чуть-чуть, — Степанида Фёдоровна выставляет вперёд щепоть и слегка раздвигает пальцы, — проэкзаменуем?
Екзаменовали меня больше часа, и вспотел я от етого сильней, чем во время пляски в ресторане. Вот ей-ей, вытащили всё, што знал!
— За год? — Юлия Алексеевна задумчива.
— С весны, — поправляю её, — тогда читать научился.
— Нашим бы ученицам такое усердие, — вздыхают, переглядываясь.
Сказали, што программу церковной школы и прошёл и даже превзошёл, притом сильно. Двухгодичной! По математике так и вовсе, курс прогимназии закончил, да с лихвой. По английскому на курс прогимназии вот прямо хорошо так, но и не больше. А по остальным предметам – ямы и ямины в знаниях.
Сели они, заспорили, да и составили мне список тово, в чём отстаю и на што приналечь надо. И где ето што искать надобно.
— По деньгам, — напоминаю им, поглядывая на висящие ходики.
— Егор, мы должны знать, — снова начала Юлия Алексеевна.
