— Не беспокойся, милый муж, — ответила она самым любезным и чарующим тоном, на какой была способна. — Что до спасения твоей жизни, как ты изволил его назвать, то это пустяки. Я просто испугалась, как бы Роберт не испортил твои доспехи. Он, конечно, мерзавец, но не способен убить безоружного. Кроме того, он слишком хорошо воспитан, чтобы ударить женщину!
Напоминание о выволочке заставило Рожера поежиться, как и было задумано. Ему не оставалось ничего другого, как посвятить остаток вечера восхвалению смелости и преданности жены и проявлениям такой куртуазной любви, которую он только мог вообразить.
Утром он увидел, что весь лагерь собирает вещи и готовится к выступлению. Решение герцога Нижней Лотарингии участвовать в походе усилило прованскую партию вдвое, а новость о том, что граф Танкред Киликийский готов вести за собой в Иерусалим и часть итальянских норманнов, убедила последних сомневавшихся. Герцог Нормандский и граф Танкред публично объявили, что последуют за графом Тулузским тринадцатого января; герцог Готфрид и граф Фландрский собирались присоединиться к ним весной, как только соберутся все их сторонники из многочисленных гарнизонов в Эдессе и на севере и флот доставит съестные припасы. Только князь Антиохийский с немногими вассалами оставался удерживать вновь завоеванную страну; ему должны были помогать воины с кораблей итальянских торговых республик. Впрочем, этих людей нельзя было считать паломниками: они искали лишь торговой выгоды.
Все дружно и весело заканчивали сборы. После четырнадцати месяцев сидения на одном месте, двух голодовок и долгого, бесполезного, полного раздоров ожидания решения совета они шли отбивать священнейший город мира у врага, который был намного слабее только что разбитых турок. Пехотинцы пели, загружая добычей переметные сумы вьючных животных, а у коновязей суетилось множество рыцарей, занятых подгонкой седел и осматривавших ноги лошадей.
Одно небольшое обстоятельство доставило прованцам и нормандским норманнам серьезные неприятности. К несчастью, граф Тулузский отказался взять назад неосторожные слова, вырвавшиеся у него на совете, когда он пообещал покинуть Антиохию через неделю после Епифанова дня. И вот, когда все уговоры оказались тщетными, у большинства (в том числе и у Рожера) осталось всего лишь четыре дня на сборы и закупку еды и напитков. Фураж всегда был самой больной проблемой для большой армии: он моментально вздорожал, а потом и вовсе исчез. В результате лошади были истощены и не готовы к бою. Захваченная в Антиохии добыча была громоздкой и не представляла большой ценности, хотя пехотинцы не брезговали ничем. Теперь следовало побыстрее распродать скарб, поскольку золото и серебро занимало меньше места. Греческие и армянские купцы хорошо на этом нажились, скупая за бесценок тысячи тяжелых и бесполезных в походе мелочей, которыми всегда обрастает войско, долго стоящее на одном месте.
Низкорослый турецкий конь Рожера был в великолепной форме. По сравнению с другими лошадьми он выглядел сильным, упитанным — похоже, он мог легко выдержать любую атаку или погоню. Единственным слугой Рожера оставался арбалетчик Фома. Ему предстояло не только нести груз, но и вести в поводу мула, на котором предстояло ехать Анне. Конечно, цены на верховых и вьючных животных сейчас, когда весь лагерь снимался с места, подскочили до небес, а времени торговаться не оставалось. Это было особенно болезненно для англичан, которые привыкли все делать не торопясь и раскачивались на покупку лошади по три месяца. В конце концов Рожер умудрился приобрести для Анны покладистого осла, а для перевозки груза — маленькую косматую лошадь, из тех, что водятся в степях Центральной Азии. Неутомимая и неприхотливая в еде, лошадка была на редкость злобной — так и норовила лягнуть или укусить кого-нибудь. Еще Рожер купил про запас мех вина и свиной окорок. На том деньги кончились. Хотя согласно условиям договора его с Анной должен был кормить герцог, все же было очень грустно сознавать, что после двух с половиной лет военной службы он все еще был безземельным рыцарем без гроша за душой.
От Иерусалима их отделяло больше двухсот миль, а это означало долгий переход по гористой местности, хотя самые высокие вершины остались позади. Ожидалось, что вначале они осадят Акру, удобный порт для снабжения, но на это могло уйти много времени, а до весны было еще далеко. Пускаться в такой поход без денег нечего было и думать: местные христиане считали, что паломники купаются в роскоши, и запрашивали с них втридорога. Рожер начал прикидывать, что можно было обратить в деньги. Наконец он вспомнил о множестве купленных Анне шелковых платьев, но стоило ему заикнуться об их продаже, как он получил решительный отпор.
