— Может быть, но это занятие не пристало мужу дамы из рода де ла Рош! Без военных действий тебе не удастся прославиться. Разве ты не можешь что-нибудь придумать? Когда пойдешь в разведку, устрой вылазку и убей несколько турок. Ты слишком нерешителен, мой милый. Выполнять свой долг — это прекрасно, но так никогда не добьешься известности. Если ты чересчур честен, чтобы отбить у кого-нибудь замок, так попытайся заслужить его!
Она проговорила это с томным видом, подобающим прекрасной даме, молящей своего рыцаря совершить подвиг. Собственно говоря, она не имела на это права, поскольку была его женой, но Рожер все еще ощущал себя и мужем, и любовником одновременно.
— Прекрасно, любимая. Завтра я попытаюсь взять в плен неверных, которые следят за нашим продвижением. Я мог бы убить их, но боюсь потерять свою единственную лошадь. Герцог не даст мне другую.
Рожер провел тревожную, бессонную ночь. Он участвовал в битве, закончившейся великой победой, но поход уже слишком долго проходил без каких-либо стычек с врагом, так что турок стали презирать. Однако он не мог забыть ужас и отчаяние на лице Гуго де Дайвса.
На следующий день неверные держались неподалеку от «туркополов». Они находились всего лишь в одном дне пути от Антиохии, и врагу были нужны сведения о количестве и составе войска паломников. Рожер вызвался поехать вперед. Он никогда не держал в руках лука, если не считать тех игрушечных луков, из которой дети стреляют в птиц. Казалось, нет ничего проще, чем выстрелить прямо перед собой. К тому же его конь привык носить на себе лучника, рысью мчась вперед и не шарахаясь от звона тетивы. Сначала Рожер послал длинную стрелу в одинокого турка, но промахнулся. Он галопом проскакал несколько десятков ярдов и спрыгнул с лошади, чтобы поднять стрелу — их у него в колчане было всего десять. Стоило ему нагнуться, как в кольчугу ударила стрела, а вторая пролетела под брюхом лошади. Из-за скалы выехали два турка. Они были знакомы с западными доспехами и целились в лошадь и незащищенные ноги рыцаря. Рожер прыгнул в седло и послал коня в галоп. Турки не преследовали его — он мчался к своему отряду. Но юноша был на волосок от смерти. Он не собирался лишиться лошади накануне битвы и до конца дня больше не пытался высунуться вперед.
Возвращаясь в лагерь и пытаясь придумать что-нибудь, чтобы оправдаться перед женой, он встретил небольшой отряд рыцарей, посланных разогнать турецких разведчиков. Среди них был и его кузен. Роберт сумел сохранить коня, привезенного из Европы. Он носил высокие греческие сапоги для верховой езды и красную льняную накидку поверх доспехов. Конь у него был сытый, а шлем так и сверкал. Вот как жилось рыцарям, ради корысти последовавшим за графом Танкредом, в то время как другие, сохранившие верность своим сеньорам, ездили на полудиких лошадях и питались черствыми лепешками, не вылезая из седла! Рожер решил, что у него есть повод обидеться на весь свет, и потому он имеет полное право сердиться на Анну.
Но когда он вошел, рядом с женой суетилась госпожа Алиса, помогавшая своей хозяйке разогревать ужин. Не мог же он проявить свое плохое настроение в присутствии камеристки! А Анна, как назло, выглядела еще прелестнее, чем обычно. На ней была миленькая шелковая косынка, которую он раньше не видел. Она чрезвычайно шла жене, и было видно, что Анна очень довольна.
— Я вижу, у тебя новый головной убор, — наконец сказал он. — Надеюсь, он не слишком дорогой? Ты же знаешь, что я коплю деньги на хорошего скакуна.
— О, я ничего не покупала! Косынку мне дал твой кузен, когда мы остановились на обед. Он сказал, что это запоздавший подарок на свадьбу. Красивая, правда? Конечно, он отнял ее у турка, но работа греческая.
— Что ж, я не могу возражать против свадебного подарка от кузена. Надеюсь, он сам не собирается жениться и не ждет ответного подарка. Роберт был очень любезен, и не следует сердиться из-за того, что ему повезло.
— Роберт вообще очень галантный рыцарь, — сказала госпожа Алиса. — Он хорошо говорит по-лангедокски, хотя и не француз. Мне нравится, когда рыцари служат дамам не только в замках, но и в походе. Он сказал, что во время осады постарается сочинить моей госпоже стихи.
— Он говорил об осаде, а не о битве, — пробормотал про себя Рожер, — а кузен всегда знает, что будет дальше. Похоже на правду, иначе неверные остановились бы раньше. Завтра может начаться сражение у стен крепости. Значит, сегодня надо выспаться. Анна, когда будешь ложиться, не буди меня.
Никто не спросил Рожера о том, чем кончилась его попытка сразиться с врагом в одиночку, и это было к лучшему. А кузен Роберт… Нельзя забывать, что зависть есть смертный грех и что одним всегда везет больше, чем другим.
