— Мы все же покорим эту страну, — говорил священник, пока они медленно взбирались на холм по теневой стороне улицы. — Эти обращения язычников — многообещающий знак. Греки говорят, что неверного невозможно отучить от идолопоклонства, но это лишь доказывает, что они и не пытались их обратить. Они не проповедуют, потому что не дали себе труда изучить местный язык; я думаю, это оттого, что они в глубине души не желают, чтобы спасение коснулось тех, кто не является подданным их императора.
— Хорошо, если это кажется вам обнадеживающим, — откликнулся Рожер. — Лично я не верю, что эти новообращенные добавят мощи нашему войску. Доводилось ли вам крестить хоть одного воина?
— Ну, конечно, наша мораль сильно осложнила бы им жизнь, — признал отец Ив. — Один пленный имел наглость заявить проповеднику, что закон природы повелевает мужчине иметь много жен. Кажется, у большинства неверных от рождения нет ни стыда, ни совести. Я готов одобрить смертную казнь для тех, кто предается содомскому греху [52]. Даже и без Божественного откровения люди должны понимать, что это очень плохо.
— Попробовали бы вы сказать это английскому королю! — рассмеялся Рожер. — Одной из причин, по которой я не согласился служить ему, была его склонность к этому чудовищному греху. Мне не хотелось иметь ничего общего с человеком, которого рано или поздно постигнет кара небесная. Отец мой, вы действительно верите, что нам удастся покончить с идолопоклонством в Сирии?
— Конечно, в конце концов мы добьемся своего, — не раздумывая ответил священник. — Это потребует времени, но Истина победит. Турецкие и арабские воины слишком гордые, чтобы что-то перенять у нас, вернутся в свои пустыни, а смиренные поселяне будут делать то, чему их учат.
— Ну что ж, дай-то бог, чтобы все так и закончилось, но кто должен владеть Антиохией, чтобы вы могли заняться обращением язычников?
— У меня нет на этот счет определенного мнения, — медленно, как будто размышляя вслух, произнес отец Ив. — Греческий император окончательно утратил свои права. Вы слышали, что он увел войско в Константинополь? Граф Вермандуа уехал с ним, а оттуда подался прямо во Францию. Какой позор! Но это к слову. Если город должен принадлежать кому-то из наших вождей, то выбирать придется между графами Тулузским и Тарентским. Оба они славные воины и добрые христиане, и за обоими стоит много сторонников. Не стоит сбрасывать со счета и нашего герцога. Здесь он ведет себя куда достойнее, чем дома, но другие вожди уверены, что властитель, не сумевший удержать отцовское наследство, не сумеет удержать и этого города. А как насчет герцога Лотарингского? Готфрид продал земли, чтобы содержать своих вассалов, и никто не сделал для успеха паломничества больше, чем он. Не думаю, чтобы кто-либо из наших вождей мог тягаться с ним разом и в знатности, и в добродетели.
Рожер улучил момент, чтобы задать мучивший его вопрос:
— Не думаете ли вы, отец мой, что вся эта история со Священным Копьем была слишком на руку графу Тулузскому? Помогло ли Копье выиграть битву? Или все это сплошной обман, как не устают кричать апулийцы?
— Тут три вопроса, а не один, сын мой. Во-первых, мы должны чтить Священное Копье, поскольку его объявил реликвией папский легат. Однако Рим еще не высказался по этому поводу, да и папа в последний момент может изменить решение курии. Во-вторых, была ли наша победа чудом? Я был в дальних рядах пехотинцев и не принимал настоящего участия в битве, но турки, по-моему, не слишком рвались в битву — может быть, потому что превосходили нас числом. Вы же знаете, я разговаривал с пленными, и они сказали мне, что армия была недовольна своим положением. Все эти турецкие царьки ненавидят друг друга еще больше, чем нас, и кое-кому из их вождей не терпелось изменить султану Мосула, который командовал ими. Среди воинов было немало арабов, которые не умеют сражаться врукопашную. Возможно, мы одержали победу только благодаря нашему единству, а турки проиграли из-за междоусобицы. И наконец, дает ли графу хранение реликвии какие-нибудь права на город? Тут я должен сказать «нет». Самые драгоценные святыни не имеют никакого отношения к мирской власти. С другой стороны, все мы обязаны подчиняться греческому императору, владеющему Терновым Венцом и большей частью Истинного Креста, подлинность которых по сравнению со Священным Копьем не вызывает никаких сомнений.
Священник, искушенный в схоластике, сказал главное, и Рожер почувствовал облегчение. Норманн всегда стоит за норманна, но у него было смутное подозрение, что церковь на стороне прованцев. По возвращении рыцарь сказал Анне:
— Я пригласил пообедать отца Ива. Знаешь, он говорит, что честные христиане вполне могут поддерживать графа Боэмунда.
— Тогда тебе следует называть его не графом, а князем Боэмундом, — весело ответила она. — Граф объявил Антиохию независимым княжеством и будет титуловать себя князем. Так мне вчера сказал Роберт.