В полдень по лагерю прошли глашатаи и объявили, что все пехотинцы и обозники обязаны на следующее утро, десятого июля, явиться с корзинами и лопатами. Им предстояло засыпать крепостной ров, чтобы осадные башни можно было вплотную придвинуть к городской стене. Вскоре после этого объявления самая большая и мощная из башен опрокинулась набок и разлетелась в щепки; торопясь закончить работу, мастера не рассчитали веса, и нижняя часть просто не выдержала. Неудача огорчила паломников, но две другие башни были почти готовы. Беспокоила только нехватка предохранявших от огня сыромятных кож, но ими обивали башню лишь в самый последний момент. Согласно плану, предстояло засыпать ров у всей северо-западной части стены протяженностью примерно девятьсот ярдов, чтобы враг не мог догадаться, где именно начнется атака. В других местах подходы к стенам были слишком неровными и крутыми.
Как обычно, Фома разбудил Рожера незадолго до рассвета. Юноша поднялся на холм, к линии укрытий вдоль городской стены. Ров был широкий, глубокий и длинный, но пехотинцы работали с увлечением и, казалось, многое успели. Для начала они вывезли из лагеря весь мусор и навоз, что само по себе было величайшим благом, независимо от того, как повлияет эта акция на боевой дух, обоняние и здоровье. Позже они засыпали этот мусор землей и как следует утрамбовали; несколько трусов и малодушных крутилось с лопатами на безопасном расстоянии от врага. Но почва была такая каменистая, что корзины заполнялись с трудом, и только тут Рожер понял, почему все остальные фортификационные сооружения Иерусалима кажутся простенькими и неказистыми по сравнению с могучими стенами; здесь не было ни леса, ни воды, а теперь даже и земли не хватало. Трудности подстерегали осаждающих на каждом шагу.
Гарнизон неверных эти приготовления к штурму не на шутку встревожили. На стену высыпало множество воинов, и, несмотря на все усилия стрелявших из укрытия арбалетчиков, баллисты и катапульты врага продолжали действовать. Пехота несла тяжелые потери, но держалась великолепно. Впрочем, убыль слуг и обозников не оказывала существенного влияния на боеспособность армии, а враг терял искуснейших воинов, умевших управляться с хитрыми машинами. Герцог Лотарингский [59] вновь показал пример, принявшись таскать ко рву корзины. Да, подумал Рожер, этот шустрый вождь действительно не чета герцогу Нормандскому — неповоротливому любителю сладкой жизни. Рыцарям полагалось следовать за вождем, и Рожер самолично совершил три путешествия к крепостной стене. Лагерным навозом он, правда, побрезговал и предпочел таскать чистую, но очень тяжелую землю. Достигнув края рва, он сначала опасливо покосился на ближайшую баллисту, убедился, что она не заряжена, а потом бросил взгляд вниз. В ту же секунду ему стало ясно, что задача невыполнима. Содержимое его корзины, как песчинку, поглотила бездонная пропасть, а усилия всего войска привели к тому, что на дне рва образовалась мелкая и страшно вонючая лужа. При таких темпах на засыпку могло уйти несколько недель, а то и месяцев… Тут он стремительно пригнулся, потому что над его головой пролетело ядро, а потом стремглав понесся в укрытие.
Вожди тоже поняли, что это дело пилигримам не по силам, и вечером прозвучало новое объявление. Отныне им предстояло выстроить две дамбы — одну у северо-восточного угла, а другую в середине стены. Враги сразу поймут, куда последуют башни, но иного выхода нет.
Ночью весь лагерь оглашал храп измученных пехотинцев, но на рассвете следующего дня они как ни в чем не бывало засновали туда и обратно. Уворачиваясь от снарядов неверных и соперничая друг с другом, они пришли в какое-то неистовство: даже клирики и женщины таскали землю, насколько хватало сил. Слуги от старания сталкивались друг с другом и носили тяжелые корзины бегом. Глядя на них, загорелись и рыцари, и вскоре участок между укрытием и рвом кишел снующими людьми точно муравейник. Рожер не отставал от остальных и несколько раз чудом уворачивался от камней, выпущенных вражескими катапультами — рыцари в доспехах были для их механиков самой желанной целью. В целом потери оказались меньше, чем можно было ожидать. Врагам, чтобы стрелять в ров, приходилось высовываться над стеной по пояс, а христианские арбалетчики не давали им как следует прицелиться… Еще два дня эта опасная игра продолжалась с восхода до заката, но к вечеру двенадцатого июля дамбы были почти закончены.