Через мгновение они перешли в галоп. От слитного топота тысячи копыт земля гудела. Рожер осторожно наклонил копье, наконечник которого оказался в опасной близости от правого колена скакавшего впереди Ральфа. Он и сам почувствовал, что его уколол в голень острый конец щита Гуго. Жак несся вперед, прижав уши и задрав хвост. Сжав зубы, выставив далеко вперед носки и скосив глаза на наносник, Рожер ждал удара. Ничто не могло противостоять такой силе. Сейчас они сметут этих неверных вместе с их хилыми лошадками! Но удара не последовало. Вместо этого он увидел тощие зады турецких лошадей, взбиравшихся на холм, и вдруг на рыцарей посыпался град стрел. Две стрелы пронеслись мимо его лица, и он поспешил прикрыться краем щита. Следующая стрела попала в правое плечо, и у него перехватило дыхание. «Смертельно ли я ранен?» — мелькнуло у него в голове, но стрела отскочила от кольчуги, не причинив ему вреда. Стрелы свистели вокруг, но цели, которую он мог бы достать копьем, не было. Вдруг скакавший впереди Ральф куда-то исчез. Жак сделал длинный скачок и неожиданно встал на дыбы, так что Рожер крепко приложился копчиком о луку седла. А потом все лошади вокруг остановились, и он тоже. Рыцари достигли гребня холма, и Рожер оказался в первом ряду, а чуть ниже, развернувшись лицом к ним, стояли турки и метали стрелы так быстро, что едва успевали доставать их из колчанов. Армия неверных состояла из конных лучников. Таких воинских частей на Западе не знали, и даже старейшие из норманнских ветеранов никогда с ними не сталкивались.
Оказавшись против света, на фоне неба, рыцари представляли собой прекрасную мишень, и, хотя несколько горячих голов изготовились к новой атаке, вожди развернули лошадей и скомандовали отступление. К счастью, лошади сами остановились на гребне холма. Только рельеф местности уберег их от беспорядочной, бестолковой атаки на запаленных лошадях, которых неверные перестреляли бы одну за другой. Рожера начало трясти от страха. Многие рыцари лишились коней, так и не нанеся туркам ни малейшего урона. Юноша был на самой вершине, где вражеские стрелы летели ему прямо в лицо. Слава богу, что вожди велели отступить и он сумел спуститься с холма без ущерба для своей чести. Юноша медленной рысью скакал рядом с другими рыцарями и радовался, что гребень прикрывает его от лучников. Заметив Ральфа, снимавшего седло с убитого коня, Рожер остановился рядом.
— Помощь нужна? — окликнул он.
— Спасибо, нет. Я отделался синяками. Но проводи меня до цепи. Когда все кончится, я смогу купить другого коня, а вот такого удобного седла мне уже ни за что не найти.
Они медленно вернулись туда, откуда так недавно ринулись в атаку. Теперь Рожер занял место в первом ряду, а все, кто потерял коня, отошли во вторую линию обороны. Его соседи по-разному реагировали на неудачную вылазку. Большинство пришло в неистовую ярость из-за того, что эти трусы не приняли боя, но кое-кто пораскинул мозгами и нашел способ перехитрить коварного врага. Среди этих умников был и Гуго де Дайвс, который теперь стоял за ним, во втором ряду.
— Слушай-ка, Рожер, — начал он, — нам надо сойтись с этими неверными вплотную. Разве нельзя заставить их атаковать нас? Вместо того чтобы спускаться с холма медленной рысью, следовало пустить лошадей в галоп. Притворное бегство — это самый древний фокус в мире, но при первой встрече с незнакомым противником он срабатывает безошибочно. Когда герцог в следующий раз поскачет мимо нас, постарайся привлечь его внимание, и я подскажу ему эту хитрость.
Тем временем враги снова столпились на холме и двинулись вниз. Остановившись в сотне ярдов от рыцарей, турки принялись обстреливать их: только на такое расстояние били короткие луки всадников. Прикрывшись щитом, Рожер видел летевшие мимо стрелы. Конечно, они были слишком легкими, чтобы пробить кольчугу, но могли попасть в незащищенное лицо, щиколотки или правую кисть. А вот лошади были совершенно беззащитны. Он слышал стук стрел, попадавших в цель, и ржание боевых коней. Вот-вот могли ранить и Жака. Чувствуя опасность, конь стал почти неуправляемым. Он то и дело вставал на дыбы, оседал на задние ноги, яростно ржал и рвался в битву.
Прикрываясь щитом, герцог скакал вдоль строя — на правый фланг. Ему тоже пришло в голову применить притворное бегство, любимую военную хитрость норманнов, к которой они прибегали в трудных случаях.
— Отважные пилигримы! — крикнул он. — По моей команде внезапно ударим на турок и возьмем в копья их передний ряд. Достигнув гребня, остановимся, в беспорядке отступим до линии спешенных рыцарей и быстро развернемся. Кто погонится за нами — попадет в ловушку. Но, ради бога, держите лошадей в узде: ни шагу за хребет и за линию пеших. Теснее строй! Вперед, как только я подниму копье!