— Госпожа, я всего лишь раб божий и вассал своего сеньора. Но я также и ваш слуга. Мне нечего предложить вам, кроме своего меча, но если вы согласны стать моей женой, я клянусь завоевать для вас земли и защитить мою госпожу от неверных.
Она пристально оглядела его с головы до ног — от рваной обуви до болтавшегося на макушке шлема, без оберка казавшегося слишком просторным, — и залилась счастливым смехом.
— Дорогой Рожер, вы сказали это как истинный норманн! Хотелось бы надеяться, что вы больше никому не предложите свою руку, но если это случится, не вздумайте ставить даму на третье место! Тем не менее я согласна стать вашей женой и клянусь служить вам так же верно, как вы будете служить мне.
Ее последние слова прозвучали суховато, но Рожер знал, что согласие на замужество — ритуал чрезвычайно формальный. Несомненно, она повторила слова, которые произнесла, принимая сватовство Жиля де Клари. Она протянула ему руку. Окруженный толпой пехотинцев, он постеснялся встать на колени и только неуклюже поклонился в ответ. Госпожа Алиса была свидетельницей всего происшедшего, и теперь они считались обрученными столь же официально, как если бы обменялись письменными грамотами. Церковь эту процедуру не признавала, и если бы они пренебрегли религиозным обрядом, то совершили бы смертный грех, но в глазах закона они отныне были мужем и женой; по крайней мере, никто из них не имел права заключить брак с кем-нибудь другим.
Затем Анна подставила ему губы для поцелуя, и они вместе с Алисой вернулись в фургон; вскоре пришли с поздравлениями арбалетчики и другие паломники. Остаток дня прошел как во сне. Они гуляли рука об руку и говорили о том, как чудесно будет жить вместе в каком-нибудь восточном замке.
Вечером были устранены последние препятствия на пути к браку. Рожер знал, что отец никогда не дал бы согласия на свадьбу. Слава богу, в данном случае оно не требовалось; однако необходимо было получить разрешение на брак у каждого из их сеньоров. Вначале он попросил аудиенции у графа Тулузского. Как только тот закончил ужин, юношу пропустили в шатер.
Граф Раймунд [31] был самым старшим из предводителей похода. Пожалуй, он был даже слишком стар для участия в военных действиях, но, потратив на эту Священную войну все свое состояние, он сумел сохранить достоинство и независимость от греческого императора и никогда не присваивал себе завоеванные земли. Это принесло ему громкую славу и огромное уважение среди младших рыцарей.
Рожер кратко изложил свое дело. Граф на мгновение задумался, а потом сказал:
— Вы равны по крови с госпожой Анной де Клари, и я верю, что у вас нет препятствий для женитьбы. Конечно, вы бедны, но многие пилигримы находятся в таком же положении. Известно ли вам, что лен не оставившего наследников вассала после его смерти вновь переходит к сеньору и ни его вдова, ни ее будущие дети не смогут претендовать на земли де Клари?
Рожер ответил утвердительно, и чиновник записал это.
— Тогда я не вижу никаких препятствий, благословляю вас.
Получить согласие герцога Нормандского было еще проще: он приобретал десять арбалетчиков и ничего при этом не терял. После ужина у него было хорошее настроение, и Рожер понял, какого дурака свалял, когда пришел к нему с утра. Было решено, что священник домовой церкви герцога обвенчает их завтра после мессы. Кроме того, герцог пригласил новобрачных отужинать за его столом.
В эту ночь Рожер долго не мог уснуть. Он думал о будущем. Несколько недель он был по уши влюблен, и завтра любимая будет принадлежать ему. Он и не мечтал о таком счастье. Однако вскоре юноша задумался над тем, справится ли он с ролью мужа в глазах общества. У Анны было множество знакомых женщин, сопровождавших отряд провансальцев, и ей могло прийти в голову пойти с мужем в гости. А вдруг ему придется сочинять стихи? Да нет, не может быть! Анна прекрасно знает, каким серьезным препятствием является то обстоятельство, что они говорят на разных языках. Правда, такое часто случается в семьях высокородных сеньоров, заключающих династические браки. Каждый, кто говорил по-французски, понимал и лангедокское наречие, как и наречия других ближайших соседей, но только если речь шла о серьезных вещах: длинные и мудреные слова повсюду означали то же самое. Однако шутки и обиходные выражения были в каждом языке свои, и, когда он цитировал какую-нибудь нормандскую поговорку, Анна часто не понимала, о чем идет речь.