Как уже успел понять Доминик, поднявшийся, чтобы выбросить ненужный мусор и стаканчик от кофе, молодняк, на который каждый год сваливали некоторое подобие публичного мероприятия, дабы представить новую кровь, влившуюся в сосуд кафедры образования и гуманитарных наук, невольно захомутал и мистера Беллами. Тот мог бы отказаться, но не сделал этого по определённым причинам. Студенты льнули к нему, как цыплята, наивно что-то предполагая и стесняясь своих ошибок, а он возился с ними, словно большая мамочка, без особых эмоций на лице. Но слава о делах всегда бежала впереди харизмы. И молодняку повезло уже потому, что какой-то умный человек привёл их к Беллами, и тот не отказал в помощи. Правда он и сам, наверное, не знал, что всё зайдёт так далеко.
Ту-то и подключилась Келли, которая просто обожала подобного рода мероприятия, и сама возможность кому-то помочь не оставляла её равнодушной, а мистеру Беллами, казалось, было легче от её присутствия. Она бесстрашно купалась в волнах внимания, отдавая ещё больше, чем получала, так что вопрос «почему эта девушка лезет в дела первокурсников?» не оставался без очевидного ответа.
Ховард только заслышал начало куплета, усмехаясь, когда дошёл до урны, и обернулся, чтобы увидеть, как Келлс напевает любимые слова.
– Спускайтесь, мистер Беллами. Нам много времени не надо [**], – она с готовностью остановила песню и была встречена полной тишиной. – Мы будем просить вас спуститься, а вы, как, впрочем, и обычно, «у Беллами нынче много работы».
– Тогда интерлюдию придётся опустить, а не то публика действительно сочтёт меня сумасшедшим, – проворчал он.
– Ничего себе, про нашего преподавателя написал песню сам сэр Пол, – пробормотала низенькая блондинка у окна, заставляя остальных рассмеяться. Мистер Беллами сидел с крайне сосредоточенным видом, явно что-то раскладывая в уме по полочкам.
– Нет, Пол сказал, этот персонаж выдуманный.
– Естественно он выдуманный, – фыркнул Доминик, становясь рядом с Келли, будто бы и не замечая, как мистер Беллами взглянул на него (как минимум так, будто Ховард возник из ниоткуда прямо перед его глазами). Подумал, что он ушёл вслед за Эдвардом? – Или же мистер Беллами что-то от нас скрыл?
– Я не смогу этого сделать, – только и выдал тот, будто только что открыл четвёртый закон Ньютона.
Келли закусила губу. Они глядели друг другу в глаза, будто о чём-то споря между собой, при этом не задействуя слова. Она, наконец, отвела глаза и виновато произнесла, понимая, что может быть не прощённой за это:
– Но вы же умеете петь.
Конечно же, все присутствующие сочли своим долгом начать удивляться вслух и громко, переговариваться и упоминать имя мистера Беллами чаще, чем за весь этот семестр. Он на все вопросы лишь качал головой, пытаясь сообразить, что лучше ответить, когда отвечать не хотелось совсем, но вскоре раздалась спасительная трель, коей явился рингтон входящего вызова. Мистер Беллами извинился, встал и немедля покинул кабинет - за ним последовал и МакСтивен, который тихо прикрыл дверь за собой.
– Это что, Joy Division у него на рингтоне? – рассмеялась блондинка. Келли уже не покачивалась в такт льющейся песне, уселась на стол и вздохнула, понимая, что оно того не стоило, по крайней мере, не при студентах в количестве от десяти и более.
– Depeche Mode, глухие, – фыркнула мрачная брюнетка со второго ряда, продолжая что-то зарисовывать у себя в блокноте.
– О, брат, протяни мне руку помощи, – грустно напела Келли. Доминик уселся на столешницу рядом с ней, сжимая её плечо. Она, конечно, поступила не совсем правильно, и Ховарду больше были понятны эмоции мужчины, чем подруги, но видеть её такой ему было невыносимо.
– Келлс, перестань.
Она подняла голову, глянула Ховарду в глаза и вымученно улыбнулась.
– Он тебе простит, – фыркнул Доминик, в виду имея явно не Кристофера, – я б простил.
– Спасибо, Домидик, – горестно протянула она, прикрывая тоном издёвку, а когда спрыгнула со стола в попытке сбежать от цепких рук Ховарда, мистер Беллами вошёл в кабинет с обычным своим уравновешенным видом.
– Ох, – выдал чуть не сбивший преподавателя молодой человек; он проехался щекой по плечу мистера Беллами, заодно оценив приятный материал его серого пиджака. – Прошу прощения.
– Да, – кивнул методист. Никто и не заметил их пятисекундной заминки, которую они простояли, глядя друг другу в глаза так, будто пытались увидеть там что-то жизненно им необходимое. – Без проблем.
Стоило ему вернуться на своё место, на него тут же накинулись девушки.
– Вы будете нашим вторым ведущим, будете? Мистер Беллами, просим! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – их голоса сливались в один непонятный поток, из которого можно было выловить только определённые фразы.
– Хорошо, хорошо, – он улыбнулся будто неуверенно - может, не хотел, или же думал, что не стоило. Но десяток обращённых на него взглядов, даже той молчаливой девушки за следующим столом, кажется, не оставлял ему выбора.
– Идея с песней была хороша, – вдруг подала голос брюнетка. – Они уже на следующий день забудут, что это были вы, мистер Беллами.