– Наедине из него и слова не вытянуть, – возразила мисс Майоминг.
– Но стоило ему взглянуть на детей, они тут же затыкали свои маленькие по…
– Пол!
Молодой человек пожал плечами.
– Так или иначе…
– А сколько он работает здесь? – задал вопрос Крис.
– Всего три года, – ответила Майоминг. – Он отработал год в Кембриджском Университете, после школ, когда собирал материал для докторской, ведь Кембридж – его родной город, но после, по каким-то причинам, переехал сюда.
Все закивали, давно позабыв о споре. Когда принесли пиццу, поступило предложение заказать пару бутылок, чтобы не мучить официантку каждый раз, когда хотелось добавки, а вскоре обе преподавательницы и Крис поднялись, чтобы собственнолично сходить к барной стойке.
Разговоры перешли на более личный уровень, Доминик же объединился в небольшую группку с девушками, которым (всем четверым) когда-то заменял парня: носил за ними сумки, одалживал денег, решал проблемы с их знакомыми, иногда отпрашивал, любой ценой. Всё это было, казалось, так давно – после отгулянного на широкую ногу выпуска, в тот же вечер что и церемония вручения дипломов, все уже успели в какой-то степени обустроиться в жизни, об этом и зашла беседа.
Алкоголь, уже возымевший своё расслабляющее влияние на молодых людей и прекрасных дам-преподавателей, обозначился в душевных обсуждениях планов на будущее. После половины стакана виски Доминик вдруг хлопнул в ладони, привлекая внимание, и произнёс:
– Время веселья, леди и джентльмены! Предлагаю сыграть в «кто есть кто».
– Ммм, – щёлкнула пальцами отпивающая свой виски в это время Майоминг, остальные же мучились с принесёнными кусочками пиццы и аппетитно тянущимся сыром. – Хорошая идея. Давайте на преподавателей!
– Пресвятая Матерь Божья! – воскликнула с непередаваемой экспрессией Келли.
– Мистер Беллами! – будто на кодовое слово, ответили невпопад человек пять и рассмеялись.
– Интонацию расставила неверно, пойдёшь пересдавать, – пошутил Доминик.
– Так, нам нечем клеить, – сказала Юзич.
– Просто показывать всем и убирать, зачем мучиться, – предложил Ховард, уже притягивая к себе стопку салфеток. – Предоставьте чёрную ручку, – важно сказал он, вызывая очередную волну смеха.
– Ой, мисс Майоминг, что вы делаете с сигаретой в «зелёной зоне»? – пошутил Доминик, присаживаясь рядом со своим бывшим куратором. Она лишь усмехнулась, наблюдая за дымом, исчезающим в темноте ночи. Уже перевалило за полночь.
– Всё-то ты припомнишь, – она улыбнулась. – До сих пор не могу поверить, что вытянула бумажку с собственным именем.
Они рассмеялись, погружаясь в спокойную атмосферу наступившей ночи.
– Тебе-то завтра на пары, да?
Доминик вздохнул, а она продолжила:
– Надо было попросить его, он бы прикрыл тебя.
– Правда? – Ховард сразу понял, о ком речь, но Майоминг таинственно улыбнулась.
– Я зарекомендовала тебя как умного человека. Ты и правда всегда был более сообразительным, с самого первого курса.
– Вот это наплыв откровений, – рассмеялся Доминик, вовсе не смущённо. Было довольно неожиданно слышать такие слова именно сейчас, и никогда раньше. – Сам Беллами сказал мне, что я «обаятелен и сообразителен».
– Значит, он пойдёт тебе навстречу. Я не могу сказать, что он помогает только избранным. Просто постарайся не выйти из круга тех, кому он благоволит. Это очень многого стоит, – она докурила и отбросила окурок, не заботясь о том, что не попала в мусорку. – Пойдём?
Она хотела подняться, её уже слегка штормило от выпитого, но Доминик осторожно взял её за руку и усадил обратно. Майоминг поёжилась.
– Холодно тут. Нет, не смей! – она воспротивилась всем своим видом, когда Ховард стал стягивать с себя куртку.
– Ну уж нет, мисс. Раз уж я вынуждаю вас сидеть со мной, то будьте добры, – он улыбнулся, едва ли не насильно и кое-как (он тоже уже был в кондиции) замотал её в свою верхнюю одежду.
– Спасибо, – вздохнула она, доставая ещё одну сигарету и подкуривая, пока Ховард собирался с мыслями.
В паб и из него то и дело шастали студенты. Доминик сопровождал их взглядом, жалея, что никогда за годы обучения под началом этой женщины с ней не пил - конечно же, не позволял социальный статус. Она оставалась глубоко им уважаемой, даже когда сидела под боком и меланхолично пускала дым – таким образом воздействовал на неё алкоголь. Доминик старался выбирать слова, но раз уж она сама завела эту тему, то он был намерен воспользоваться моментом.
– Знаешь, Доминик, – вдруг начала она, опередив студента, – ты всегда был более… наглым, чем все остальные. Ты знал, что тебе нужно, и поэтому всегда видел, кто на что горазд. Многие до сих пор тебе в этом завидуют, я уверена. А Беллами он… он чувствует, кто ему родня. Я не удивлюсь, если он возьмёт тебя под крыло на практике. Не сопротивляйся, он классный мужик.
– Вы могли бы, ну… знаете, – Ховард гаденько захихикал, легонько толкая преподавательницу плечом.
Она громко рассмеялась.
– Нет, не могла бы.
– Так он… ну?