Впервые за несколько недель на него снизошло такое умиротворение, что он спокойно проспал всю ночь. Утром он проснулся весьма бодрый и оживленный, велел принести горячей воды для бритья и приказал горничной приготовить ему счет: он собирался отправиться дальше. Ему так не терпелось поскорее уехать, что он принялся собираться немедленно — он путешествовал налегке, — он взял дневник и все свои письма с собой в гостиную, куда он спустился позавтракать.
Офицеры с Боу-стрит уже ждали его там. Ньютон стоял в дверях, улыбаясь, он кивнул офицерам, а затем мгновенно скрылся.
Именно мистер Фентон поторопился приехать в Баттермир с известием о том, что Хэтфилда схватили. До этого он как раз оказался в Кесвике, ища возможности встретиться с Питером Кроствей-том, дабы обсудить каменные круги, когда доставили «Пост», и новость стремительно распространилась по всему городу. Казалось, мнение всего Кесвика единодушно. Приличного человека унизили введенные в заблуждение и, возможно, злонамеренные власти.
Мистер Фентон чувствовал себя крайне неуверенно, он испытывал муки совести, ощущая свою ответственность за все, что произошло. Именно по этой причине он старался держаться подальше от Баттермира, хотя ощущал, что ему бы стоило наведаться туда сразу же после первой публикации в «Пост». Он знал, что Мэри понадобится его поддержка. И тем не менее он находил весомые оправдания, с головой укрывшись под покровом холостяцких привычек, даже более нежели его обычное уютное житье, которое он предпочитал всему остальному.
Но эта последняя публикация стала толчком, и он отправился верхом до Баттермира, предпочтя поехать по более короткой Ньюлендской дороге, и уже к полудню оказался на месте. Выпавший снег совершенно преобразил долину. И вновь, уже в который раз, он удивился, как ему хватило духу покинуть ее. Он продолжал скакать, чуть дальше, впереди появился перевал Хауз-Пойнт, гладь Краммокуотера раскинулась перед ним, слева высились крутые заснеженные склоны холмов, справа и прямо впереди простерлась обширная Лортонская долина, точно невеста, одетая в белый свадебный наряд. Оставалось лишь перевалить через маленький холмик и внизу, у деревни, озеро Баттермир предстало перед ним во всей своей красе, его поверхность пестрела белыми отблесками солнечных лучей, а крутые склоны гор отбрасывали густые тени, — даже находиться здесь для робкой, застенчивой и несмелой души Фентона было несомненным счастьем.
Мэри, как сообщил ее отец, находилась в доме вместе с мисс д'Арси и миссис Мур. Он заметил карету и осведомился, когда они приехали, — выходило, что выпуск «Пост» они застать не могли. Ему нисколько не хотелось мешать трем женщинам, и потому он вновь сел в седло и отправился в Бертнесский лес насладиться прекрасным днем — теперь вовсю светившее солнце ослепительно блестело на снегу, слегка подтаивая его, — он чувствовал освежающую прохладу на своем лице, с удовольствием предвкушая горячий чай и тепло, исходящее от гостиного камина, — он готовился к встрече с Мэри.
Мэри попросила его войти к ней, хотя причины такого поступка нисколько не польстили его самолюбию. Просто девушка была больна, с каждым днем впадала во все большее уныние, и во всем ее поведении просматривалась столь нехарактерная для нее апатичность, которая объяснялась исключительно большой дозой опия, подмешанного в вино. Кроме того, ей не терпелось поскорее избавиться от своих столь заботливых гостей.
— Неужели же вы так и не согласитесь с нами? — Мисс д'Арси повторила эти слова уже раз в восьмой. Мэри продолжала подсчитывать их, но теперь, когда ей пришлось собственной репликой заполнить пустоту от повисшего в тишине вопроса, она не сумела удержать подсчеты в затуманенном мозгу.
— Вы очень добры, но нет, — ответила она неразборчиво, едва ворочая языком.
Миссис Мур сидела на жестком стуле с таким видом, будто позировала художнику, выпрямив спину и совершенно не мигая. Мисс д'Арси порхала с места на место по маленькой гостиной, точно только недавно пойманная и посаженная в клетку жизнерадостная пичужка. По сравнению с этой молодой леди Мэри чувствовала себя настоящим инвалидом, громоздкое, глубокое и чересчур мягкое кресло, в которое она опустилась по настоянию двух энергичных женщин, казалось ей совершенно неудобным.
— Перемены, — заметила миссис Мур уже в четвертый раз, — только пошли бы вам на пользу.