Анфиса пожала плечами:
— Думай так, если тебе нравится.
Зазвонил телефон.
— Даю шпалорезку, — сказала Анфиса в трубку и кивнула Илье на доску коммутатора.
Илья быстро и умело переставил на доске шнуры.
— Освоил! — похвалила Анфиса.
Они взглянули друг на друга и расхохотались.
— Вот такая ты мне больше по душе! — одобрил Илья, радуясь, что перепалка их кончилась.
Он придвинулся к Анфисе — и вдруг замялся, не зная, можно ли вот так сразу обнимать ее после всех своих признаний. На миг возникло и тут же сгинуло нелепое чувство, будто Тося-малолетка видит их сейчас. Илья подивился игре своей фантазии и привлек Анфису к себе.
— Да ну тебя!
Анфиса притворно нахмурилась.
— Красивей тебя у меня еще не было, — признался Илья.
— Ох и комплиментщик ты! И ко мне ключик подобрал? — насмешливо спросила Анфиса, но глаза у нее подобрели.
Илья распечатал коробку пастилы.
— Угощайся, твоя любимая — бело-розовая.
И снова затрезвонил телефон. Анфиса держала трубку близко от уха Ильи, и тот услышал, как простуженный бас в трубке спросил:
— Как у вас с планом?
— Перевыполняем! — игриво ответила Анфиса, запуская руку в коробку с пастилой и прижимаясь к Илье плечом.
— Ну его к лешему! — разозлился Илья. — Нашел время о плане спрашивать.
Он водворил трубку на место, отшвырнул окурок к печке и решительно обнял Анфису. Илья позабыл уже о тенях, а они продолжали жить своей отраженной, передразнивающей людей жизнью. Тень Ильи обняла на полу тень Анфисы. Головы теней сблизились в поцелуе, и губы их встретились там, где на грязном жестяном листе у печки валялся скрюченный окурок.
Тося бойко орудовала черпаком, наполняя миски лесорубов. Украдкой она поглядывала по сторонам, удивляясь, куда это запропастился Илья. Его не было видно ни в очереди, ни за столом среди обедающих. Вот и последний лесоруб отошел от котла. Тося с беспокойством осмотрелась вокруг.
— А где же… это самое, наш передовик? — спросила она у мастера Чуркина.
Чуркин махнул рукой в сторону делянки.
— Звали — не пошел. Деньгу твой передовик зашибает. Они, передовики, насчет денег лютые!
Тося прислушалась и за ближним звяканьем ложек различила далекий грохот сваленного дерева. Она живо налила щей в армейский котелок, прижившийся на кухне, в крышку от котелка горкой наложила каши, завернула самую поджаристую горбушку хлеба в чистое полотенце и, придав лицу строгое и независимое выражение человека, выполняющего свой долг, храбро двинулась в лесную чащобу. Головы всех обедающих девчат враз будто ветром повернуло вслед Тосе. Осуждающий шепоток прошелестел над столом. Вот люди, делать им нечего!
На трелевочном волоке Тосю переняла быстроногая Катя.
— Ты куда это правишься? — прокурорским голосом вопросила она, Глядя на котелок, из которого валил пар.
— Да так… Не все пообедали… — Тося качнула котелком в сторону делянки. — Срочная работа…
— Срочная! — передразнила Катя и погромила Тосе кулаком. — Чует мое сердце, ты и на Камчатку срочно побежишь!
— Ну и что? — захорохорилась Тося, перекладывая котелок из одной руки в другую. — Кажется, совершеннолетняя.
Катя осуждающе покачала головой и сказала убежденно — на правах человека, который никогда не делал ошибок в своей жизни:
— На Камчатке можно только с одним человеком сидеть. С одним, понятно? — Для наглядности Катя показала Тосе оттопыренный палец. — Семь раз отмерь, а потом иди. Вот как я с Сашей, бери с нас пример!
Катя нежно посмотрела на палец, олицетворяющий сейчас разлюбезного ее Сашку, заметила пятнышко, звучно плюнула и старательно вытерла о ватник.
— А будешь… — Катя презирающе оттопырила второй палец, обвязанный тряпочкой, а вслед за ним веером распустила всю пятерню. — Получится, как у Анфисы. Ты этого добиваешься?
Тося испуганно замотала головой. Кате понравилось, как покорно слушает Тося ее наставления, она смилостивилась над ней и подтолкнула к делянке.
— Одна нога там — другая здесь. Держись за меня, не пропадешь!
Тося благодарно закивала головой и припустила по волоку, развороченному тяжелыми тракторными возами.
На опустевшей делянке одинокий Илья переходил от дерева к дереву и валил их чудо-пилой.
— Чего ж ты обедать не идешь? — строго спросила Тося, держа котелок за спиной.
— Некогда! — буркнул Илья, уголком глаза наблюдая за Тосей. «Прибежала!» — Конец года, а план тю-тю!
— Вот оно что-о!.. — почтительно протянула Тося. — Ну, знаешь, хоть ты и передовик и портрет твой в клубе висит, а так тоже нельзя: план планом, а поесть надо.
Тося засуетилась, раскинула на пенечке свою скатерть-самобранку и расставила принесенную снедь.
— Иди сюда! — позвала она Илью тоном радушной хозяйки, осмотрелась вокруг и пожалела: — Вот только сесть негде.
С недовольным видом человека, которого оторвали от работы, Илья взглянул на пенек, сервированный Тосей. Глаза его прикованно застыли на парующем котелке.
— Что там у тебя? — придирчиво спросил он.
— Щи.
