– Всего одна лошадь на лесопункте, а нужно и горючее для электростанций подвезти, и дров целую прорву – для школы, яслей, клуба… О жилых квартирах уж и говорить не приходится.
– Старая песня! – отмахнулся Дед Мороз и сердито спросил у заведующей столовой: – Вы мне скажите прямо: будете кормить или нет?
– Имейте в виду, товарищ, – преувеличенно строго сказал Иван Владимирович, – вы разговариваете с самим управляющим трестом!
– А по мне, хоть министр! Были бы дрова, так накормила бы.
Управляющий осуждающе покачал головой и вдруг рассмеялся:
– Подстроили, черти стоеросовые! Ладно, сегодня же распоряжусь выделить Сижме еще по одной лошади на каждый лесопункт. Теперь накормите?
– Илья Семенович, – спросила бойкая заведующая Настырного, – у Чудодеича в мастерской щепки найдутся?
– Думаю, найдутся! – сказал Настырный, подмигнул заведующей, и та сразу гостеприимно распахнула перед гостями обе створки дверей.
Как только уселись за стол, Чеусов, не тратя времени попусту, подсунул управляющему чистый листок бумаги. В присутствии секретаря райкома Деду Морозу неудобно было отказаться от своих слов, и он написал распоряжение выделить Сижемскому леспромхозу трех лошадей.
Обед на столе появился очень быстро, гораздо быстрее, чем он мог бы поспеть, если бы в самом деле надо было бегать за щепками в столярную мастерскую и готовить все заново. Дед Мороз покосился на тот карман, куда Чеусов предусмотрительно спрятал его распоряжение насчет лошадей, но ничего не сказал.
В кабинете начальника лесопункта «кавалькада» разделилась. Дед Мороз вместе с Чеусовым и Настырным сели за стол и занялись проверкой отчетности, а Иван Владимирович с Костроминым и Следниковым расположились в углу на диване с высокой спинкой. Инженер счел момент подходящим и рассказал секретарю все, что узнал сегодня утром об Усатове.
– Дорого же ему это очковтирательство обойдется! – пообещал Иван Владимирович. – Ведь каждый день он бомбардировал райком телеграммами: «Добился перелома», «Выработка лесопункта приближается к плановой»… Вот и приблизилась!.. Вы статью его в областной газете читали?
– Читал, – ответил Костромин.
– Ну и как?
– Не понравилась. Я вообще не люблю такие статьи.
– Разве там что-нибудь неправильно? – спросил Иван Владимирович.
– Нет, все там правильно, но это только одна сторона дела – розовая. Такую статью приятно читать после сытного обеда: она не беспокоит, не подымает никаких новых вопросов, не расширяет горизонтов, а только льстит. Усатов пишет: сотни лет в лесу были пила и топор, потом верхом механизации считались лучок и ледяная дорога, а теперь – электропилы, тракторы, лебедки, и работать стало легче. В конце концов, вот и вся его статья. А кто в нашей лесной области не знает этого?
– По-вашему, обо всем этом не надо писать? – поинтересовался Иван Владимирович.
– Писать обязательно следует, но не так, как это сделал Усатов. У него, в сущности говоря, получилось сплошное юбилейное славословие, польза которого всегда сомнительна, а тем более в отношении лесной промышленности. Усатов назвал свою статью «Зеленый цех», а ведь цеха настоящего в лесу пока еще нет. Есть механизм, есть обученные кадры, а организация труда хромает. Усатов этого не заметил. Он оглядывается назад, на времена царя Гороха, и, конечно же, видит одни сплошные достижения. А для пользы дела надо, по-моему, существующее сравнивать не с прошлым, как это делает Усатов, а с ближайшим будущим – когда богатую технику, пришедшую в лес, мы научимся использовать до дна. Тогда виднее станут перспективы и резче обнажится все то, что мешает нам сегодня работать лучше, чем мы работаем.
– Вот и напишите такую статью, – предложил Иван Владимирович.
– А что, и напишу! Только в свое время. Сейчас я еще не чувствую себя вправе учить других.
Иван Владимирович искоса посмотрел на инженера, словно хотел определить, скоро ли тот почувствует, что обрел это право. В разговор вмешался Следников:
