При зрении «–3» происходящего на экране Дарья не видела, поэтому, лениво потягивая Chivas Regal, рисовала на салфетках наброски карикатур: трусливо убегающего от толпы земляков Олигарха и размножившихся «тубеленьких» за просмотром хоккея в обнимку с батареей бутылок вместо друзей.
На экране замаячило 2:0 в пользу России. Гордые за державу «последние русские» с криками: «Раша – супер! Германия ту! Давайте дринк!» – бросились к немцам обниматься. Олигарх, боясь быть обнаруженным, прикрылся меню и трусовато попятился к выходу.
– А досмотреть? – без надежды уточнила Дашка. До конца матча оставалось двадцать минут.
– Потом газету купим!
Немцы тоже хотели удрать, но, вспомнив исход Великой Отечественной, отступать в открытую не рискнули и подобострастно подняли кружки с пивом, чтобы выпить за ту самую «Рашу», которая – СУПЕР!
Дашка, лишенная хоккея и общества соотечественников, к которым ей втайне хотелось присоединиться, выглядела погрустневшей.
Олигарх собрал остатки воли в кулак и выдавил:
– Солнышко…
«Солнышко» у него приравнивалось к сексу, а секс, как известно, к подвигу. Быть героем две ночи подряд он был не согласен… Однако расстраивать Дашку не хотел.
Несгибаемая воля Олигарха умела покорять. Дарье это нравилось. Нравилось ощущение надежности, возникавшее с ним рядом. Нравилось, что при всех его странностях Олигарху хотелось подчиняться. Именно поэтому она тоже настаивать и повторно проявлять инициативу не стала и удовлетворилась «солнышком». Засыпая, она болтала о чем-то незначительном и к опасным темам не относящемся. Олигарх расслабился и впервые в правильности перегруппировки «конкуренточек» усомнился. Дашка была родной, проверенной и понимающей. Особенно грело самолюбие то, что с другими она такой не была… Будь счастлив, сакварело…
Дома Даше позвонила возбужденная Анжела и радостно затараторила:
– Мы с Крылышкиной на бот-шоу ходили. Видели Чабурадзе. Он про тебя спрашивал: как Даша и почему не пришла? Знаешь, кажется, он расстроился…
Ожидаемых восторгов Анжелика-Анжела не услышала. Дарья старательно темы Григория избегала. И все же им было суждено еще раз столкнуться.
Пару месяцев спустя Даша с Анжелой поехали на очередное бот-шоу. День был пасмурным, выставка закрывалась, ехали туда барышни исключительно, чтобы засвидетельствовать свое почтение Ивушкину.
– Надеюсь, с Чабурадзе не столкнемся, – поделилась с Анжелой «мечтами» Даша.
– Не столкнемся. Вон он, на лодке «в море» уходит. Как в голливудской мелодраме: он там, а ты на берегу, – подслеповатая Анжелика кивнула в сторону уходящей яхты и сделала уверенный шаг с трибун.
Первый, с кем подруги столкнулись на территории King Beach Club, оказались понурого вида Костик Шапкин и девушка шапкинской мечты, прогуливающиеся вдоль пристани. Шапкин увидел Дашку и Анжелику первым, выдавил из себя кривое подобие улыбки и слегка наклонил голову в знак приветствия. Дашка перевела рассеянный взгляд с Шапкина на причал и увидела стремительно приближающуюся фигуру Чабурадзе. Весь в черном, в непроницаемых солнцезащитных очках, такой знакомый и бесконечно далекий. Сердце Дарьи болезненно сжалось.
– Если «в море» ушел Чабурадзе, то это тогда кто?
– Тоже Чабурадзе, – пролепетала растерянная Анжела.
– Пойдем отсюда! Теперь точно как в мелодраме… в паршивой! – Дашка решительно развернулась и направилась к выходу.
– А поздороваться? – не поняла Анжелика.
– Не стоит.
Возле Шапкина к Григорию присоединилась белобрысая барышня лет двадцати восьми. Она уверенно пристроилась к Чабурадзе и зашагала с ним в ногу.
Дашка ускорила шаг. Бегать на шпильках было не очень удобно. Анжелика-Анжела едва за ней поспевала. Григорий Зурабович стремительно и явно намеренно сокращал расстояние, перешагивая через две ступеньки. Создавалось ощущение, что одна компания гонится за другой.
У выхода со стадиона подругам пришлось остановиться. Их такси еще не подъехало. Чабурадзе, белобрысая девица, Шапкин и девушка шапкинской мечты прошествовали мимо. Григорий не здоровался и старался на Дарью не смотреть.
– Будь счастлив, сакварело, – одними губами прошептала Даша и, расстегнув золотую цепочку, убрала крестик в сумочку.
– Хамло! – скривилась Анжела.
Дарья от комментариев воздержалась.
Лето было в самом разгаре, театральный сезон давно закончился, но Дашка с Тубеленьким упорно продолжали «окультуриваться», дабы не погрузиться в пучину невежества. Общение с Аркашей отвлекало Дарью от мыслей о Григории. Собственно, занимались они «окультуриванием» и раньше, но тогда их походы ограничивались кино и носили скорее массово-балагурный характер: вызволяя Анжелику-Анжелу из «лежаковского плена», они шли в ближайший кинотеатр. С собой Аркаша прихватывал недопитое в холле пиво и купленную в супермаркете бутылку джина. Смотрели в основном ужастики. Анжелика повизгивала от страха, Тубеленький забавлялся и нарочно тянулся к ней через Дашкино кресло, чтобы напугать. Джин пили прямо из бутылки. Из кинозала, как правило, выходили пошатывающиеся и счастливые, набирали продуктов и ехали к Дашке продолжать.
