Покинув пределы корпуса, мы полетели прямо над ним, устремляясь к самому горизонту. Все горящее тысячами огней Сумеречье осталось позади, когда грифоны несли нас над темно-синими северными водами. Могучие крылья со свистом рассекали воздух, рядом кричали Сильвия и Крилл, Аргар с Лейоном смеялись и что-то им говорили, а я была оглушена и ослеплена этим захватывающим дух полетом. Казалось, у меня самой появились крылья, превратившие маленькую полуундину в прекрасного сильфа.
Ресницы и брови покрылись инеем, как и выбившиеся из-под шапки пряди волос; шарф размотался и разевался позади, пальцы заледенели… но как же это было восхитительно! Чистый, ничем не омраченный восторг.
И вот как, проживая такое, можно верить в глупость, что рожденные плавать летать не могут? Могут, еще как могут! И мечты сбываются… пусть не сразу, а по чуть-чуть, но все-таки сбываются!
Когда грифоны подлетели к границе, за которой заканчивалось действие защитного барьера, всадники натянули поводья, заставив их остановиться. Летуны зависли в воздухе, и теперь к шуму моря примешивалось наше сбивчивое дыхание.
— Ты там живая? — усмехнулась Агира, полуобернувшись ко мне.
— Живая, — выдохнула я, постепенно приходя в себя и понимая, что нам предстоит такой же потрясающий обратный путь.
Неладное мы все почувствовали одновременно и так же одновременно напряглись. Привычную синюю дымку внезапно разбавила белоснежная мгла, и на нас обрушился резкий, идущий со стороны горизонта ветер. Он принес несколько одиноких снежинок и усилившийся морозный запах соли.
— Что за ши? — проговорила Агира, смотря на приближающиеся к нам белесые силуэты.
Опомнившись первым, Лейон выкрикнул:
— Поворачиваем назад! Быстро!
И мы стремительно полетели обратно, в то время как потерянные души взялись нас преследовать. Но ведь это ненормально… Невозможно! Они не могут подлетать так близко к границе и тем более пересекать барьер!
У потерянных душ на этот счет было иное мнение, и они бесшумно, но неотвратимо нас нагоняли. Даже грифоны не могли соперничать в скорости с этими сущностями. Пока я мысленно предавалась панике, ловцы ловко сплетали сеть. Саламандр окружило рыжее пламя, Лейона — бледно-голубой ореол, и с их пальцев сорвались искры, которые, соприкасаясь друг с другом, сплетались в толстые сияющие веревки.
Наспех завязав петлю, Аргар бросил ее назад и тут же громко выругался.
— Да сколько же их там?! — воскликнула обернувшаяся Агира.
Много, очень много, в чем я убедилась, последовав ее примеру. Лучше бы этого не делала! Прежде мне и одну-то неподчиненную душу видеть не доводилось…
Больше я не оборачивалась, но все равно очень явственно ощущала их близость. Мороз стал просто невыносимым, и я не понимала, как любящие тепло саламандры до сих пор держатся в седле. Пальцы пробрало до костей, иней на ресницах мешал видеть, холодный северный ветер хлестал по лицу с удвоенной силой, и казалось, что это никогда не закончится.
Как же этот полет отличался от предыдущего! Ловцы умело направляли грифонов, вынуждая их вилять в разные стороны и уходить от преследования. Одна из душ угодила в петлю и, оказавшись привязанной, болталась позади.
— Наглубь выкуси! — на адреналине выкрикнул удерживающий ее Аргар. — Не на тех нарвались, потеряшки недобитые!
Вскоре «потеряшки» стали отставать. Чем ближе к берегу мы подлетали, тем слабее они становились из-за действующего защитного барьера. Издавая характерные шипящие звуки, потерянные души прекращали погоню и нехотя поворачивали назад. А когда мы оказались совсем рядом с сушей, нам навстречу вылетел целый отряд ловцов во главе с капитаном Вагханом.
Слово взял Лейон и быстро отчитался о только что случившемся. Непосредственное начальство от нашей самовольной отлучки осталось не в восторге, но по факту никаких правил нами нарушено не было, так что и наказание не предусматривалось. Я же во время этой краткой беседы старательно пряталась за спиной Агиры и очень надеялась, что меня не заметят. В кадеты меня приняли до первого промаха, и, хотя катание на грифоне к их числу не относилось, лишний раз попадаться на глаза капитану все равно не хотелось.
— Отправляйтесь в корпус, — скомандовал капитан Вагхан, принимая у Аргара пойманную душу. — Кадеты, по своим комнатам! Узнаю, что нарушили приказ, — уволю!
Сказав это, он направил грифона вперед, и весь отряд незамедлительно полетел следом. Глядя на этих знающих свое дело ловцов, я даже не сомневалась, что им удастся разобраться с перелетевшими через барьер душами. Вот только тревога меньше не стала, и мне отчетливо вспомнились недавние слова капитана: «Ситуация в море сейчас сложная». А еще строчки из объявления о наборе кадетов: «Повысилась активность потерянных душ». И в завершение: «Корпус понизил требования для кадетов». Все это откровенно пахло стухшей рыбой, и мне определенно не нравилось. Как и остальным.
Путь до корпуса мы проделали молча и так же молча вошли в ангары, где оставили уставших летунов. Зато, когда возвращались в общежитие, саламандры объявили, что намереваются продолжить вечер за бутылкой огненной.
