— Отойдите, скомандовала Рита. Она взяла в одну руку косынку, и другую платок и, вскочив на камень, начала резко размахивать руками. Она подымала, опускала то одну руку, то другую, то обе вместе.
А Витька и Галка стояли в стороне и с недоумением смотрели, как девочка с косичками, в брюках, перешитых из отцовских, стоит на камне и делает какие-то упражнения.
— Рита, ты чего делаешь? — крикнула Галка.
— Тише! Она… ведь она сигналит, — вдруг понял Витька.
И чудно́: корабль замедлил ход, остановился, потом от него отделилась шлюпка.
— Ура! Ура! — закричали Витька и Галка.
А Рита низко наклонилась и зачем-то стала шнуровать ботинки.
Папа провел их в свою каюту, и им сразу принесли чай. Галка сидела на коленях отца, завернутая в одеяло, причмокивая, пила чай и торопливо рассказывала, как они заблудились, как Рита тащила ее на спине и пела песни.
Папа давно уже перестал сердиться. Он посмотрел на виновато притихших Риту и Витьку.
— Когда вы из дому?
— В двенадцать.
Морские часы, где на черном циферблате тесно умещались белые цифры, показывали 18.
Папа подошел к Рите и молча прижал ее растрепанную мокрую голову к своему кителю.
— А я тоже научусь сигналить, — пробурчал Витька.
— Ага, — сказала Рита. — Это совсем нетрудно. Хочешь, научу?
