Удивительно, но из всех людей мою некоторую одержимость игрой не оценил именно Грейсон. Казалось бы, как капитан команды, да еще и вынужденный оставить нас одних, он должен был радоваться энтузиазму, с которыми я взялась за тренировки и подготовку. А он только с каждым днем мрачнел сильнее. Впрочем, я догадывалась, откуда произрастало это беспокойство — наверняка Зануда считал, что стычка с бывшем нанесет мне «глубокие душевные травмы». Как бы не так, травмы я мечтала нанести только Зейну, причем душевные даже больше физических. И я была уверена, что рука у меня не дрогнет — скорее опасалась, как бы самой не скатиться до уровня психа Сейдена.
Хотя, стоит признать, что имелся у Грейсона и другой повод для недовольства мной.
— Значит, так и будешь теперь от меня бегать? — почти через неделю после злосчастной игры, поймал меня парень на выходе из ванной комнаты. А ведь до этого мне вполне успешно удавалось избегать возможности остаться наедине.
— Понятия не имею, о чем ты говоришь, — ответила как можно невозмутимее и попыталась поднырнуть под руку, которой мне перегородили путь. — Я вроде никуда не бегаю.
— Вот об этом я говорю, — резко опустив руку, он не дал мне сбежать и потянулся второй к моему лицу. Но я поспешно отпрянула.
— Какая теперь гениальная мысль вступила тебе в голову? — криво усмехнулся он.
— Никакая.
— А если честно? — и не думал отступать парень.
— А если честно, я с самого начала тебе говорила, что это не сработает, — хмуро посмотрела я на него. — И была права. Так что теперь я всего лишь пытаюсь исправить нашу общую ошибку.
— Потрясающе, — горько улыбнулся парень. — Кто бы мог подумать, что меня бросят за то, что я попытался отстоять твои честь и достоинство.
— Я тебя не бросаю, Грей. Потому что мы никогда не встречались. Я так и не сказала тебе — да, а ты, несмотря на обещание не торопиться, все равно решил перевести наши отношения в другую категорию. И как мы теперь оба понимаем, это было зря.
— Не знаю, я вот все еще не понимаю в чем проблема, — явно злился парень. — Я уже объяснил тебе, что Сейден получил бы по морде в любом случае.
— А я никогда не говорила, что согласна с твоей точкой зрения, — буркнула я, отводя взгляд.
Горько признавать, что за столь короткое время я успела привыкнуть его близости. Но нам стоит остановиться сейчас. Слабую точку в нашей команде уже распознали, и я не хочу, чтобы кто-то снова попытался спровоцировать Грея так же, как это сделал Сейден. А значит, мне нужно стать сильнее и отстраниться от Грея. Никто не должен заподозрить, что я ему дороже, чем просто член команды. За прошедшие недели с праздника Перелома года, с каждым днем он становился все откровеннее в выражении своей привязанности. Грей не из тех, кто будет прятаться, и в любом другом случае я бы это посчитала скорее достоинством, чем недостатком. Но не сейчас. Отступать он не привык. Значит, отступить придется мне.
— Грей, сейчас у меня нет ни сил, ни желания путаться еще и в чувствах. Тем более, что это может принести много проблем остальным. Так что давай вспомним, что мы вроде как друзья и сокомандники, а вопросы личных отношений будем решать уже после того, как определится судьба кубка? — устало попросила его. Честно, сил препираться не было никаких. И да, с куда большим удовольствием я бы сейчас завалилась на диван просто обниматься с ним, а не вела бы этот разговор. Но это было бы неправильным расставлением приоритетов. Вот только он почему-то этого не понимал.
— Ри, жизнь — это не твои пентаграммы. Ее нельзя поставить на паузу, дожидаясь выполнения каких-то определенных условий. Думаешь, я не беспокоюсь об игре? Или о том, что у меня выпуск через несколько месяцев и что я буду делать после него? Конечно беспокоюсь. Но это не значит, что из-за сложностей в одном аспекте жизни, нужно просто отбросить другие. Сейчас у тебя кубок. Потом будет окончание семестра, к которому ты похоже наберешь хвостов, следом новый сезон игр, опять, кубок, выпуск, работа… Всегда найдется причина отложить решение и будет надежда, что когда-нибудь завал в твоей жизни немного разгребется и появится время на остальное. Но такого может и не случится, Ри. И что теперь, просто откажешься от личной жизни навсегда? — с какой-то жалостью смотрел на меня Грейсон. — По-моему, ты просто опять струсила. Я понимаю — тут и проигрыш, и мое отстранение, и предательство этого мудака. Ты боишься опять подставить тех, кто на тебя положился, и что тебя снова предадут. Но, Ри, я же наоборот тебе поддержку предлагаю. Разве эти дни тебе было плохо со мной?
Ну вот и зачем он меня по живому режет? А то я сама своих косяков не знаю.