— Ты не переживай, Ринри, — с улыбкой приобнял меня за плечи Алекс, — мы тебя поднатаскаем, где надо. Поговорим с проректором, назначат тебе пересдачу и все будет нормально. Правда, придется подналечь на учебники, но это ничего.
Кошмар, утешения по учебе от Бабника… Которого я вообще с учебниками реже всех вижу. Ниже падать некуда.
— Козлина, — внезапно прорычал Грейсон, заставив нас всех вздрогнуть.
— Ты чего? — осторожно поинтересовался Алекс, незаметно меняясь со мной местами, чтобы оказаться первым на пути у злого капитана.
— Он специально тебе занизил оценку, Ри, — поднял на меня темно-синий взгляд хмурый Зануда. — Вот здесь и здесь, отметил правильный ответ, как ошибочный, — грубо ткнул пальцем в уже изрядно мятый лист.
— Я вижу еще в трех места такое же, — добавил мрачный Ней, заглядывая через плечо своего капитана в мои ответы.
— Но зачем? — удивленно потянула Вира, переводя недоуменный взгляд с одного парня на другого.
— У него племянник играет в младшем составе. Его должны были взять в команду, но появилась Ринри, — бросил на меня извиняющийся взгляд Ней. — Видимо, он решил, что если испортить ей рейтинг, то ее отстранят от игры, а Брея снова возьмут. Глупый ход, уж слишком очевидная подстава. Наверное, просто твоя работа под горячую руку попалась.
— Да нет, он просто успел присмотреться к Ринри и понял, что жаловаться она не пойдет. Не так ли? — бросил испытующий взгляд на меня Грей. — Он же не в первый раз к тебе придирается, а ты не говорила. Или я не прав?
Я отвела взгляд. Ну прав и что? С чего я должна бежать жаловаться на преподавателя? В университете каждый второй со своими странностями, с которыми бедные студенты могут только смириться. Но я и подумать не могла, что препод может намеренно такую подставу провернуть.
— Она скорее всего даже не стала бы перепроверять ответы, — догадливо заметил Зануда. — Так что, если бы не Вирания, его план мог бы и сработать. Ри, не замалчивай, если у тебя проблемы с учебой. Мы все же друзья и команда, мы тебе поможем. Я разберусь с этим жуком-политологом, — добавил с явственной угрозой в голосе. — Так что он больше не будет к тебе придираться.
— Не надо, — испуганно воскликнула я и поспешно вырвала у парня из рук свою контрольную. — Я сама разберусь. Если там и правда правильно, достаточно будет ткнуть в учебник и сказать: «Ой, вы, наверное, ошиблись при проверке». Меньше всего мне нужно прямое столкновение и скандал. Так что я сама с ним поговорю.
Грейсон смотрел на меня хмуро и недовольно, явно предпочитая самому разобраться с вредным преподом, да и вполне объективно считая, что у него методов для давления больше найдется. Вот только я была категорически против. Очередной благородный жест со стороны капитана определенно не то, что мне сейчас нужно! Нет и еще раз нет, никаких милых вещей, размягчающих сначала сердце, а следом за ним и мозг!
Поэтому поблагодарив парней за объяснение и помощь, я спешно схватила Виру за руку и убежала в дом. Подальше от внимательных и обеспокоенных моей судьбой синих глаз.
Но, конечно, с моей стороны было глупо думать, что Грейсон и правда сможет удержаться от решения моей проблемы. На следующем занятии, едва я подошла к политологу с листком и учебником, как он тут же принялся извиняться, что да, был не в себе и наделал ошибок при проверке контрольных. У меня быстро забрали листок, исправили оценку на четверку и отправили восвояси. Но взгляд у преподавателя при этом был не слишком довольный. Чтобы ни сделал Зануда, надеюсь, до скандала не дошло — мне все же еще учиться здесь. С другой стороны, если бы с этим листком я пошла к проректору, проблем у него было куда больше бы, так что пусть радуется, что легко отделался.
И все же, эта легкость мне была обеспечена капитан, которого я настоятельно просила не вмешиваться. И что же я сделала в ответ? Ничего. Промолчала и сделала вид, что решилось и правда простым указанием на преподавательскую ошибку. Потому что все еще пыталась придерживаться своего намеренья отдалиться от Грейсона. А этот гад наоборот, словно что-то почувствовав, с каждым днем становился все наглее и упорнее.
Несмотря на то, что и на улице, и в доме заметно похолодало, Зануда снова вернулся к привычке выползать из ванны полуголым. Я промолчала. Подкалывал меня на тренировках — все равно молчала. Стал чуть ли не ежедневно подходить в коридорах университета и предупреждать о тренировках, про которые я и так знала, я все равно не стала возмущаться. И даже, когда съел последнюю ватрушку, сделанную Тетушкой, а парни обычно всегда оставляли последнюю штуку мне, справедливо считая меня самой мелкой и недокормленной, я сцепила зубы, но не сказала ни слова. И казалось это раззадоривало капитана только сильнее.