При иных обстоятельствах я бы подумала, что это безобразие, и забыла бы всю историю на следующий день, но дело в том, что ты и твоя мышка Мертл не выходите у меня из головы. Я вижу множество детских и юношеских работ, и некоторые из них можно признать удачными, но скажу тебе честно: твоя Мертл – очень оригинальная. Я бы гордилась, если бы выдумала ее сама.
Ты просто создана для работы иллюстратором.
С наилучшими пожеланиями
Я так громко взвизгиваю, что поднос в руках Анны вздрагивает и из чашки выплескивается кофе.
– Элли, дорогая, что стряслось?
– Ах, Анна! – только и могу вымолвить я, заливаясь слезами.
В комнату вбегают папа и Цыпа.
– Что случилось? Ты ошпарилась? – кричит папа.
Анна ставит поднос на стол. Пробегает глазами письмо и бросается меня обнимать:
– Умница! Только взгляните, что Никола Шарп написала о нашей Элли! – она сует письмо папе.
– Никола Шарп! Тетя, которая придумала Фею красной малины, ну ту, у которой изо рта вылетает малина, – для большей наглядности Цыпа показывает, как она это делает.
Папа засыпает меня вопросами, Анна смеется, я плачу, Цыпа раздувает щеки. Все сгрудились в моей тесной комнатенке, будто мы снова нормальная счастливая семья, четверка Аллардов, – но тут папа все портит. Он читает письмо и покачивает головой.
– Неплохо, Элли, – уныло произносит он.
– Неплохо? Это все, что ты можешь сказать? – удивляется Анна. – Невероятно! Никола Шарп выбрала работы Элли из сотен, если не тысяч, рисунков! Разве это не чудо? Только вообрази себе – она написала, что хотела бы сама выдумать мышку Мертл!
– Но Мертл не имеет отношения к Элли, – говорит папа. – Ее придумала Роз.
В комнате повисает тишина. Папа редко говорит о маме и еще реже называет ее по имени. «Роз» он произносит с нежностью и грустью. Анна вздрагивает.
Я пристально смотрю на папу. Такое чувство, будто он разрушил все мое счастье. Опять наваливается гриппозное состояние. Все тело ломит.
– Элли ничего не срисовывала, ты это прекрасно знаешь! – резко бросает Анна.
Папа пробегает глазами письмо Николы Шарп и останавливается на последней строчке. Зачитывает всего одно слово – «оригинальная».
Довольно. Знаю, что папа прав… в каком-то смысле.
Но Анна считает иначе и упорно стоит на своем:
– Понимаю, мои дурацкие свитера тебе как кость в горле, но меня поражает другое: ты настолько мелок, что неспособен даже порадоваться таланту собственной дочери.
Папа вздыхает. Анна вне себя от ярости – тяжело дышит, лицо раскраснелось. Цыпа пугается и хватает меня за руку. Я крепко сжимаю маленькую ладошку, мне необходима его поддержка.
Все коту под хвост. Папа прав. Это не я придумала Мертл. Хотя мне казалось обратное.
Надо с кем-нибудь об этом поговорить. Я звоню Магде. Правда, не сразу, потому что Магда по выходным любит утром поспать. На самом деле, она вообще любит поспать, но в будни мама вытягивает ее из-под одеяла, чтобы она не опоздала в школу. Я жду до полудня в надежде застать Магду в состоянии боевой готовности.
Но, оказывается, я слишком долго ждала. Магда уже ускакала.
– Скорее всего, она у Надин, – говорит мама Магды.
– Понятно. Спасибо.
– Почему бы тебе, дорогая, тоже не пойти к Надин?
Почему? Да потому, что меня туда не звали. Почему они мне не сказали, что встречаются в субботу утром? Мы всегда и везде были вместе. А теперь «вместе» касается только их двоих. Магда и Надин образовали союз у меня за спиной.
Конечно, можно явиться к Надин без приглашения… Но что, если они будут переглядываться, перешептываться и вести себя так, будто я непрошеный гость?
Я этого не переживу. Все происходит слишком стремительно. Кажется, они больше не считают меня своей.
Ну и бог с ними. Я знаю, кому нужна по-настоящему. Кто любит меня больше всех, вместе взятых.
Я дотрагиваюсь до кольца и звоню Расселу.
Наш поход на вечеринку оказался большой ошибкой. Начнем с того, что я терпеть не могу Большого Мака, высокого плечистого увальня с громогласным голосом и вульгарными манерами. А еще – он чересчур много о себе понимает и обожает прихвастнуть. Впрочем, если говорить о материальной стороне жизни, ему есть чем похвалиться. Он живет в огромном четырехэтажном доме в георгианском стиле, более напоминающем мини-дворец. Обстановка – отдельная песня. Кажется, будто ты попал на страницы журнала «Интерьеры».
