«Двадцать лет тому назад, провансальский трактирщик, гигантского роста, стоял подле своей гостиницы, глядя на столб пыли на проезжей дороге. Столб пыли обещал приезд путешественника. В это время года путешественники были редки между Парижем и Провансом…»
Двадцать лет тому назад, провансальский трактирщик, гигантского роста, стоял подле своей гостиницы, глядя на столб пыли на проезжей дороге. Столб пыли обещал приезд путешественника. В это время года путешественники были редки между Парижем и Провансом.
Сердце трактирщика возрадовалось. Обращаясь к мадам Перигор, своей жене, и хлопнув рукою по белому фартуку, он сказал:
– Сен-Дени!.. Поспеши, жена, накрыть скатерть. Прибавь бутылку шарльвуа на стол. Этот путешественник, едущий так скоро, – судя по быстроте езды, должен быть монсеньор.
Действительно, когда путник, в форме мушкетера, подъехал к дверям гостиницы, видно было, что он не жалел своего коня.
Бросив поводья хозяину гостиничны, он легко соскочил наземь. Это был молодой человек лет двадцати четырех, говоривший с легким гасконским акцентом.
– Я голоден, черт возьми! Давай обедать!
Гигант-хозяин поклонился и повел его в прелестное помещение, где стоял стол, покрытый прекрасными яствами.
Мушкетер тотчас же принялся за работу. Дичь, рыба, пироги, – он пожирал все. Перигор вздыхал, смотря, как пустела блюда. Только раз приезжий остановился.
– Вина! – Перигор принес вино. Приезжий выпил двенадцать бутылок. Наконец, он встал и собрался уезжать. Обращаясь к стоявшему в ожидании хозяину, он сказал:
– Поставь на счет.
– На чье имя, ваша светлость? – спросил боязливо Перигор.
– На имя его высокопреосвященства!
– Мазарини! воскликнул трактирщик.
– Именно. Подай мне мою лошадь, – и мушкетер, сев на своего любимого коня, ускакал.
Трактирщик медленно вернулся в дом. Едва успел он войти во двор, как шум подков привлек его снова к воротам. Подъехал молодой мушкетер с приветливой и грациозной наружностью.
– Parbleu! любезный Перигор, я умираю с голоду. Что у тебя к обеду?
– Дичь, каплун, жаворонки и голуби, ваше превосходительство, – отвечал услужливый хозяин, кланяясь до земли.
– Достаточно! – молодой мушкетер сошел с лошади и вошел в гостиницу. Сев за стол; снова накрытый заботливым Перигором, он быстро очистил его так же хорошо, как и первый приезжий.
– Дай какого-нибудь вина, любезный Перигор, – сказал изящный молодой мушкетер, как только был в состояния произнести хоть одно слово.
Перигор принес три дюжины шарльвуа. Молодой человек почти залпом опорожнил их.
– Спать пора тебе, Перигор, – сказал он весело, делая знак ручкою и идя медленно впереди удивленного хозяина.
– Но, ваша светлость, счет, – сказал пораженный Перигор.
– А, счет! Запиши.
– На чье имя?
– На имя королевы!
– На имя мадам?
– Именно. Прощай, милейший Перигор. – И изящный незнакомец уехал. Наступало молчание, трактирщик со скорбью глядел на жену. Вдруг он снова вздрогнул от шума копыт, и господин с аристократическою наружностью показался в дверях.
– А, – сказал добродушно царедворец! – Не обманывает ли меня зрение? Нет, это радушный и щедрый Перигор. Перигор, слушай. Я умираю с голоду. Я совсем ослабел. Я хотел бы пообедать.
Трактирщик снова уставил стол блюдами. И снова все было до чиста съедено, подобно стаям саранчи, пожравшим египетские нивы. Приезжий поднял голову.
– Принеси мне еще курицу, милый Перигор.
– Невозможно, ваше превосходительство, – кладовая вся очищена.
– Ну, так еще кусок ветчины.
– Невозможно, ваша светлость, – вся вышла.
– Ну, так вина!
Хозяин принес сто-сорок четыре бутылки. Царедворец все их выпил.
– Если нечего есть, то можно пить, – сказал добродушно аристократ-незнакомец.
Трактирщик вздрогнул.
Гость встал и собрался ехать. Перигор медленно выступил со счетом, к которому он украдкой приписал убытки, потерпленные им от прежних незнакомцев.
– А, счет! Запиши.
– Записать! на кого?
– На имя короля, – сказал гость.
– Что! Его Величества?
– Конечно. Прощай, Перигор.
Трактирщик заворчал. Он вышел и взял с собою записку. Жене он заметил:
– Я простой человек и ничего не понимаю в политике. Кажется, однако, у нас не спокойно. Благодаря его высокопреосвященству, его величеству королю и её величеству королеве, я совсем разорен.
– Постой, – сказала мадам Перигор, – мне пришла в голову мысль.
– А, то-есть…
– Сделайся сам мушкетером.
Оставив Прованс, первый мушкетер направился в Нанжис, где к нему пристало еще тридцать-три человека. Второй мушкетер, приехав в Нанжис одновременно, стал во главе тоже тридцати-трех. Третий гость, крупный владетель в Провансе, приехал также в Нанжис, чтобы собрать тоже тридцать-три мушкетера. Первый незнакомец предводительствовал войском его высокопреосвященства.
Второй – войском королевы.
Третий – короля.
Битва началась. С страшным остервенением она длилась в продолжение нескольких часов. Первый мушкетер убил тридцать человек из войска королевы. Второй мушкетер – тридцать из войска короля. Третий мушкетер – тридцать из войска его высокопреосвященства. Обратим внимание, что таким образом число мушкетеров убавилось до четырех с каждой стороны.
