Два жандарма отодвинули засов, открыли дверь и вошли в каземат.
Симурдэн вскинул голову, сложил на груди руки и, глядя на дверь, крикнул:
-- Введите арестованного.
Под сводом открытой двери появились два жандарма и между ними какой-то человек.
Это был Говэн.
Симурдэн задрожал.
-- Говэн! -- воскликнул он.
И добавил:
-- Я велел привести арестованного.
-- Это я, -- сказал Говэн.
-- Ты?
-- Я.
-- А Лантенак?
-- Он на свободе.
-- На свободе?
-- Да.
-- Бежал?
-- Бежал.
Симурдэн пробормотал дрожащим голосом:
-- Верно, ведь з мок его, он знает здесь все лазейки. Должно быть, темница сообщается с каким-нибудь потайным ходом, я обязан был это предусмотреть... Он нашел возможность скрыться, для этого ему не понадобилось посторонней помощи.
-- Ему помогли, -- сказал Говэн.
-- Помогли бежать?
-- Да.
-- Кто помог?
-- Я.
-- Ты?
-- Я.
-- Ты бредишь.
-- Я вошел в темницу, я был наедине с заключенным, я снял свой плащ, я набросил свой плащ ему на плечи, я надвинул ему капюшон на лоб, он вышел вместо меня, я остался вместо него и стою здесь перед вами.
-- Ты не мог этого сделать.
-- Я сделал это.
-- Это немыслимо.
-- Как видите, мыслимо.
-- Немедленно привести сюда Лантенака.
-- Его там нет. Солдаты, увидев на нем командирский плащ, приняли его за меня и пропустили. Было еще темно.
-- Ты сошел с ума.
-- Я говорю то, что есть.
Воцарилось молчание. Затем Симурдэн произнес, запинаясь:
-- В таком случае ты заслуживаешь...
-- Смерти, -- закончил Говэн.
Симурдэн побледнел как мертвец. Он застыл на месте, словно сраженный ударом молнии. Казалось, он не дышит. Крупные капли пота заблестели на его лбу.
Вдруг окрепшим голосом он произнес:
-- Жандармы, усадите обвиняемого!
Говэн опустился на табурет.
Симурдэн скомандовал жандармам:
-- Сабли наголо.
Эта фраза произносилась в суде в тех случаях, когда обвиняемому угрожала смертная казнь.
Жандармы обнажили сабли.
Симурдэн заговорил теперь своим обычным голосом.
-- Подсудимый, -- сказал он, -- встаньте.
Он больше не говорил Говэну "ты".
III
Голосование
Говэн поднялся.
-- Ваше имя? -- спросил Симурдэн.
Говэн ответил:
-- Говэн.
Симурдэн продолжал допрос.
-- Кто вы такой?
-- Командир экспедиционного отряда Северного побережья.
-- Не состоите ли вы в родстве или связи с бежавшим?
-- Я его внучатный племянник.
-- Вам известен декрет Конвента?
-- Вот он лежит у вас на столе.
-- Что вы скажете по поводу этого декрета?
-- Что я скрепил его своей подписью, что я приказал выполнять его неукоснительно и что по моему приказанию было написано объявление, под которым стоит мое имя.
-- Выберите себе защитника.
-- Я сам буду себя защищать.
-- Слово предоставляется вам.
Симурдэн вновь обрел свое бесстрастие. Только бесстрастие это было схоже не с холодным спокойствием живого человека, а с мертвым оцепенением скалы.
Говэн с минуту молчал, словно собираясь с мыслями.
Симурдэн повторил:
-- Что вы можете сказать в свое оправдание?
Говэн медленно поднял голову и, не глядя вокруг, начал:
-- Вот что: одно заслонило от меня другое; один добрый поступок, совершенный на моих глазах, скрыл от меня сотни поступков злодейских; этот старик, эти дети,-- они встали между мной и моим долгом. Я забыл сожженные деревни, вытоптанные нивы, зверски приконченных пленников, добитых раненых, расстрелянных женщин, я забыл о Франции, которую предали Англии; я дал свободу палачу родины. Я виновен. Из моих слов может показаться, что я свидетельствую против себя, -- это не так. Я говорю в свою защиту. Когда преступник сознает свою вину, он спасает единственное, что стоит спасти -свою честь.
-- Это все? -- спросил Симурдэн. -- Все, что вы можете сказать в свою защиту?
-- Могу добавить лишь одно, -- будучи командиром, я обязан был подавать пример. В свою очередь и вы, будучи судьями, обязаны подать пример.
-- Какой пример вы имеете в виду?
-- Мою смерть.
-- Вы находите ее справедливой?
-- И необходимой.
-- Садитесь.
Каптенармус, он же комиссар-аудитор, поднялся с места и зачитал сначала приказ, объявляющий вне закона бывшего маркиза де Лантенака, затем декрет Конвента, согласно которому каждый, способствовавший побегу пленного мятежника, подлежал смертной казни. В заключение он огласил несколько строк, приписанных внизу печатного текста декрета, в которых "под угрозой смертной казни" запрещалось оказывать "какое-либо содействие или помощь" вышеупомянутому мятежнику и стояла подпись: "Командир экспедиционного отряда: Говэн".
Закончив чтение, комиссар-аудитор сел.
Симурдэн скрестил на груди руки и произнес:
-- Подсудимый, слушайте внимательно. Публика, слушайте, смотрите и сохраняйте молчание. Перед вами закон. Сейчас будет произведено голосование. Приговор будет вынесен простым большинством голосов. Каждый судья выскажет свое мнение вслух, в присутствии обвиняемого, правосудию нечего таиться. -И, помолчав, он добавил: -- Слово предоставляется первому судье. Говорите, капитан Гешан.
