У меня много сохранилось его бумажных писем, которые он присылал, когда стал регулярно и надолгс уезжать в Европу. На протяжении всего нашего знакомства мы несколько раз ссорились и расходились на несколько лет. Я даже специально придумывал себе поездки в Стамбул, чтобы с ним встретиться — мы созванивались, переписывались, он просил приехать. Обе встречи в Стамбуле закончились конфликтом. Один раз мы встретились в Будапеште, вместе праздновали Новый год, пьянствовали. В Израиле он работал с Михаилом Гробманом и, как он говорит, потом подрался с ним, потому что Саша очень плохо реагирует на всякие проявления авторитаризма, патернализма и так далее. Саша этого не выдерживает и у него начинается взрыв эмоций, истерика, чего он не стесняется и считает совершенно естественным для себя. Возможно, часть наших конфликтов была с этим тоже связана, но я старался себя контролировать в этих ситуациях.
Однажды в Стамбуле он выплеснул мне в лицо стакан пива, когда мы сидели в кафе. Я ему в ответ дал кулаком в нос, встал и ушел. С тех пор мы не виделись несколько лет. Так было много раз, доходило до того, что один клал на лопатки другого, но при этом Саша всегда очень сильно расстраивался. Мне кажется, что его придирки ко мне были очень глупыми и неуместными. У всех леваков, и Саша — не исключение, существует куча разных придирок, типа того, что «видели с тем, кто нам не нравится, значит, сам нам тоже не нравишься». Я хотел быть просто издателем, а он хотел, чтобы я был больше, чем изда-
телем. У меня не было того восторженного состояния, чтобы я постоянно внимал. Возможно, ему хотелось, чтобы я был в отношениях учителя и ученика: он приносит, а я хватаю.
Последние встречи, которые у нас были в Вене и потом в Лиссабоне, были достаточно тяжелыми.
Он к тому моменту уже стал другим, не столь открытым, как раньше, злее обо всех говорил. Мне показалось, что он напряжен, озлоблен и расстроен, но держит себя в руках. Наверное, и во мне было что-то не то — я этого не исключаю. С Барбарой они, конечно, совершенно разные люди, но каждый из них нашел что-то друг в друге. Они себя ощущают маленькой ячейкой, которую объединяет ненависть ко многим явлениям окружающего мира. Иногда мне кажется, что Саша ненавидит то, что ненавидит каждый из нас просто многие вещи ощущает острее в силу своего поэтического чувства. Я сам наблюдал ситуации, на которые я, например, реагирую спокойно, а он — нет. Так было в одном из венских музеев, где за билетами пришлось стоять в очереди. Он с трудом переживает то, что ему хоть как-то препятствует.
Здесь стоит оговориться, что я не был никогда практикующим психологом, поэтому в анализе чувств я, как и все, использую какое-то свое представление о ситуации. Относительно всего, что вызывает у него чувство протеста, Саша осуществляет прямое действие. Если ему что-то не нравится, он бросает тухлые яйца, как это делали в средние века (так он однажды забросал Гельмана на каком-то мероприятии в Политехническом музее). Это не касается близких людей, единомышленников. Ему не нравится ложь, фальшь, то, во что превращено искусство. Он часто употребляет в отношении людей слово «обманщики», но для него это политики, художники, литераторы, те из них, кем руководит не творчество, а другие мотивы. Такое действие для него часто заранее продумано, конечно же, это демонстрация собственной позиции, в ней есть и элемент пиара, скандальности, как у русских дадаистов и футуристов.
В Бренере есть изрядная доля амбициозности, но она сочетается с трогательным романтизмом.
Мне не кажется, что у них с Барбарой есть надежные единомышленники или надежные опорные точки в разных уголках мира. Есть друзья, с которыми Саша предпочитает не ссориться. Я не знаю наверняка, почему он уехал из России. Мне кажется, из России можно уехать, когда культурная жизнь тут покажется тошнотворной.
Бренер очень много писал, у него много стихов — не думаю, что я издал все. Саша много книг издавал на Западе и в Москве независимо от меня. Например, его издавал некий Алексей Сосна, кто-то еще в 1990-е издал книгу «Тук-тук-тук, рубите сук». Я ничего не имею против этого, тем более мне далеко не все его работы нравятся. Кстати, первая книга, опубликованная Сашей в России — это «Сумасшедший разведчик» совместно с Димой Пименовым.
Не знаю точно, но думаю, что они сами ее издали за какие-то деньги, на тот момент я еще не был знаком ни с тем, ни с другим (позже я издавал работы их обоих). Как Пименов правильно выразился: Саша — черно-белый, а он — цветной. У Пименова всегда такой цветной букет, а у Саши черно-белое документальное кино, достаточно прямые стихи.
