Вновь обустроенный аэродром принял первый самолет. Это был двухмоторный американский «Дуглас». Из него появился начальник тыла Армии генерал — майор Куличкин, его заместитель, ответственный за размещение и охрану ценностей, подполковник Терехин и знакомый Федора майор Уречишкин.
Майор СМЕРШ Трубицын, как старший по званию, отдал рапорт генералу и представил капитана Савельева.
— Как же, — генерал крепко пожал руку Федору, — наслышан о героях забытой переправы. Вон даже со штаба фронта наградника с чемоданом привез. Знакомьтесь.
Уречишкин представился сначала майору, а с Федором крепко обнялся.
Генерал что — то буркнул, видя такую неуставную фамильярность:
— Ну, показывайте хозяйство, что успели, какие узкие места? Вопросы?
После обхода и осмотра доставленных в расположение ценностей, генерал похвалил офицеров за оперативность. На вопрос, когда будут вскрывать ящики, ответил, что ждет представителя Ставки со спецами по искусству.
— Ты, капитан к 16–00 обеспечь личный состав для награждения. Сам командарм просил лично вручить. Теперь ведите на отдых, да и время обеденное.
— Товарищ генерал, — Федор попросил разрешения обратиться и после утвердительного кивка продолжил:
— Первое. Я тут мобилизовал одного дезертира из Бундесвера. Хирург, чех мобилизованный. Сбежал от немцев. А у нас с медициной «ноль». Прошу пока его оставить.
И второе, — прошу Вас зайти к хозяйке этой усадьбы. Она много сделала для нашего развертывания. Ей будет приятно пообщаться с представителем армии — освободительницы. Кстати, ее муж погиб еще в начале войны в сражениях с немцами.
— Ну что ж. Забирай доктора, под твою ответственность. И к пани зайду. Побудем пять минут дипломатами, — усмехнулся в усы генерал.
Но визит затянулся дольше. Княгиня, в элегантном домашнем платье, подчеркивающем прекрасную фигуру, на высоких каблуках, с небрежно уложенными локонами прически, перехваченными голубой лентой, выглядела совсем молодой. Этому способствовал и ее небольшой рост, миниатюрные ручки и ножки. А рядом с рослым и статным генералом, она казалась девочкой.
Подали чай в каминную и завязался разговор. Генерал и княгиня называли друг друга по имени отчеству. Екатерина Николаевна и Семен Аникеевич. Воин поблагодарил за помощь в организации хранения, дама в ответ поблагодарила его, и в его лице Советские войска, за освобождение ее второй родины. А в конце беседы пригласила генерала и всех офицеров к ней на вечер танцев.
— Федор, голубчик, — обратилась она к капитану, — не поможете ли с музыкантами?
И обернувшись к генералу, показала на Федора:
— Вот, генерал кому я обязана жизнью. Капитан — мой спаситель. Прекрасная молодежь у вас!
Пришлось коротко рассказать о спасении.
После обеда генерал пошел отдохнуть.
— Третьи сутки по тылам мотаюсь. Дремал только в самолете. Так что до 16–00 не будить.
Но все мероприятия пришлось отложить.
Трубицын получил радиограмму из Познани. Местный СМЕРШ обнаружил замурованный под обломками Цитадели большой склад свезенных туда сокровищ. Причем, меры по их спасению требовались немедленные. Там и с минированием не всё было ясно, и с затоплением из-за разрушений при штурме.
Выехали срочно на двух машинах. Трубицын на «Студебекере», Федор на своей полуторке. Предварительно заехали на переправу, сменили караул и забрали всех саперов.
В Познани прямо на блокпосту, при въезде, их встретил разжалованный Галушко. Наскоро поздоровавшись, офицеры прошли в караульный вагончик для совещания.
— Я в соответствии с Вашей, товарищ майор, установкой, развернул работу с пленными немцами на предмет схронов, — Галушко сразу приступил к сути, — особенно с контингентом из СС.
— Фанатики еще те! Но фанатизм фанатизмом, а жить хочется. Одного, не из самых старших, но непосредственного участника, склонили к сотрудничеству. Унтершарфюррер СС Шольц, очень рьяно борется за свою жизнь. Он командовал охраной складируемых в подземелье ценностей. По его словам туда свозились ценности из музеев Познани и окрестных городов. Кое-что из Варшавы. А также, он назвал старинные замки, откуда тоже вывезли всё ценное.
Галушко показал на карте:
— Вот замки — Опоров, Курник и замок в Глухове. Были еще, но он не знает точно. Их должны были вывозить в Германию, но наше наступление было так стремительно, что спутало все планы. Склад решили взорвать. Он сам видел, как минировали подвалы. Там не менее тонны тротила. Но, очевидно, во время бомбежки, еще до начала штурма, был перебит кабель, шедший от заряда к пульту, что был за территорией Цитадели. Сколько не жали на кнопку, взрыва не последовало. Потом завалило доступ к хранилищу, были несколько дней ожесточенного штурма. Так и не взорвали. Предлагаю выехать на место. Наш «язык», ждет там.
