Дал ему на раздумье сутки. Рома позвонил управляющему трестом, понял, что уже всё решено, и выбрал второй вариант. Его оформили на год в Индию. Через полгода он там чем — то заболел (тропики), вернулся в Северск и, не приступая к работе, уехал на родину в Лесосибирск.
Тем временем, Борис, курирующий отдых трудящихся в Измаиле, не сидел сложа руки. Его натура жаждала деятельности. Он познакомился с председателем сельсовета ближайшего к пансионату пригородного поселка. В трехстах метрах от его окраины располагался берег Дуная. В него впадала речка, что соединяла с Дунаем огромное пресноводное озеро Ялпух. Оно тянулось от южных границ Молдавии на 44 километра, шириной до 15 километров. Озеро кишело рыбой, раками. На реке была лодочная станция и яхт-клуб. Прекрасное место для отдыха, да и для пенсионной жизни. Председатель готов был выделить участки под строительство домов. Взамен просил подсобить в строительстве телефонной станции для поселка.
Борис запросил для станции 5 км. телефонного провода и согласовал под застройку шесть участков по 25 соток. Затем съездил в родной Краматорск и за 4 барабана силового кабеля для Кирпичного завода выменял 4 вагона силикатного кирпича для начала стройки.
Так впервые Влад столкнулся с понятием «Бартер» (то есть обмен товарами без их оплаты). Впоследствии этот метод работал и не раз приносил успех в бизнесе.
Кабель и провод были отгружены. Вагоны с кирпичом Борис временно разгрузил прямо на территории пансионата — ПТУ.
Первым на допрос к следователю вызвали Бориса. В качестве свидетеля. Эти уловки представителей карательных органов были давно известны. Предупредить об ответственности за дачу ложных показаний, подловить на каком-то неосторожном слове, и переквалифицировать свидетеля в обвиняемого. Потом допросили и Влада с Иваном.
Ответы на вопросы были продуманы заранее. Мол, все поставки продукции для города делались в строжайших рамках закона (так оно и было на самом деле). Учредители «ГКЛ» были опытными хозяйственниками с большим стажем. Им-то не знать, где законно, а где нет, и какими бумагами надо всё подкреплять.
А когда дознаватель задавал конкретный вопрос, про конкретный документ, его специально отсылали к 44 коробкам, изъятых полицией. И не потому, что подтверждающих документов не было, а чтобы ткнуть органы лицом в их невежество. Крыть им было нечем. Напустили на эти коробки специалистов из Налоговой инспекции. Надеялись там найти криминал. Перед новым мэром надо было хоть как-то отчитаться.
Борис, несший ответственности больше всех, как генеральный директор, встревожился не на шутку, и улетел на Кипр, где у них с Владом уже было по домику. Мол, пережду первую бучу, потом появлюсь.
Влад с Иваном остались на хозяйстве.
С отцом Владу повезло. Он никогда не поучал, а если и хотел оставить в детских душах правильную идею, то подводил к ней исподволь. Часто это были примеры из жизни, увлекательные истории или мастерский пересказ литературных произведений. Да и читали они с братом Костей по большей части рекомендованные отцом интереснейшие произведения Джека Лондона, Луи Буссенара, Ридьярда Хаггарда или Майн Рида, полные романтики, свободы, приключений.
Влад высоко ценил разнообразные таланты отца-знание языков, умение играть на музыкальных инструментах и хорошо рисовать. Он чувствовал, что никогда не достигнет культурного уровня своего папы. А тот факт, что отец — морской офицер — прошел всю войну с 41 по 45 год на Балтике, ставил его авторитет на недосягаемую высоту.
В долгие годы работы на Севере Влад часто вспоминал разговор с отцом еще в школьные годы. Речь зашла о карьере. Как само собой разумеющееся оба понимали, что Влад получит высшее образование. Разговор шел о выборе места работы после ВУЗА. Пожалев об отказе Влада пойти по его стопам в моряки, отец с уважением отнесся к выбору Владом инженерной стези.
Он рассуждал:
— В Европейской части СССР с ее густонаселенностью рассчитывать на быстрое продвижение по службе не стоит. Места освобождаются редко, порой только по естественным причинам. Люди держатся за «кресло» до последней возможности. Другое дело Сибирь или Север. Сколько новых заводов и фабрик появляется там каждый год! Там работают молодые, старики уезжают на пенсию. А то и раньше. Так что движение по службе идет быстро.
Оба понимали, что карьера это не жажда власти или денег, а желание быть на ступеньке позволяющей раскрыть свой потенциал, реализовать возможности.
И когда при распределении на работу после института появилась возможность поехать в Северск, Влад не колебался.
И не ошибся! К тридцати годам он уже прошел все ступеньки полагающиеся инженеру в строительно — монтажном управлении, от мастера до главного инженера. А в 35 стал начальником.
