1. Налоговая инспекция Округа, с целью взыскания в бюджет недоимок «Поляргаза», накладывает арест на продукцию Завода по перегонке газового конденсата, до полного погашения задолженности включая пени и штрафы.
2. Реализация арестованной продукции поручается ООО «ГКЛ», как имеющему опыт в поставках этой продукции за рубеж.
3. Таможенной службе оказать всестороннее содействие ООО «ГКЛ» в оформлении груза.
4. Разрешить ООО «ГКЛ» реализовать в свою пользу часть арестованного имущества «Поляргаза» на сумму задолженности, включая штрафы за просрочку.
5. ООО «ГКЛ» получает 10 % стоимости реализованного в пользу Округа продукта, в качестве вознаграждения за организацию продажи плюс погашение издержек по сделке.
Постановление и приложенный к нему Договор между Администрацией и «ГКЛ» были подписаны. Налоговая полиция навесила пломбы на расходные вентили Завода.
Борис подтвердил заранее оговоренную с Приморским пароходством аренду танкера, и он срочно вышел из Владивостока. В Москву пошла команда, заключить договор поставки фракций в Амстердам.
На следующий день секретарь «ГКЛ» встретила Бориса упреком:
— Ну где Вы, Борис Афанасиевич, ходите. Тут из приемной «Поляргаза» все телефоны оборвали. Орел с Вами срочно хочет говорить.
Соединила. Содержание разговора понятно. Борис ехать к Орлу категорически отказался:
— Если надо, приезжай сам ко мне.
Тот не пошел на такое унижение, по его московским замашкам. Прислал «училку» — зама по финансам.
— Ну что же Вы, начала она с упреков, — не поговорили, не посоветовались, а сразу пломбы навесили!?
Борис молча выложил на стол папку переписки насчет долга с ее отписками.
— Каюсь. Мы тут погорячились. Давайте жить дружно…
Зачем приезжала и на что надеялась? И что выслушала от своего Орла по возвращении, можно только догадываться.
Четыре рейса сделал новенький танкер полярного класса из Окружного порта в Амстердам. Каждый раз заполнялся «под завязку», а брал он 4500 тонн. Голландцы платили, как часы. Бюджет Округа переполнялся рублями и валютой. А в «ГКЛ» забыли о «Поляргазе» и его московской братве.
Остатки арестованной фракции — около 2000 тонн продали через свои заправки. Уже в виде настоящего бензина марки АИ-78. Помог в этом Начальник нефтебазы Семен Фишер. Для приготовления бензина требовалось смешать фракцию с бензином в пропорции хотя бы 1 к 2. Фишер залил эти 2000 тонн в двадцатитысячный резервуар с бензином. Пропорция была соблюдена и даже сверх того, превышена в разы. Стоила фракция тогда в четыре раза дешевле бензина. Так что, даже с учетом щедрого вознаграждения Фишеру за «смесь», в ГКЛ получили прибыль более 300 %. На этом вся «война» с газовиками закончилась. Пару сезонов спустя, даже возили для них топливо и метанол в навигацию. По предоплате.
Из Москвы позвонил Миша Арманов. Рассказал, что просматривая патентные новости, обнаружил свежую заявку на патент применения пеноникеля в очистке эмульсионных сред нефтеперегонного производства.
— Догадайтесь с одного раза, кто автор?
Автором кроме Зубова и его жены был записан главный инженер Омского нефтеперегонного завода. Заявка содержала «отличие» от сходного патента «ГКЛ», что между слоями пеноникеля добавлялись слои простого поролона. Вот так, взращенный на деньги «ГКЛ», Александр Михайлович, предал их, позарившись, как он думал, на более легкие и большие деньги.
На звонок Влада, с напоминанием о подписанном Зубовым обязательстве не подавать от своего имени никаких заявок связанных с применением пеноникеля, он ответил, что не намерен «за гроши» горбатить на «ГКЛ», а если есть претензии, идите в суд.
