– Вот именно – и это знаю даже я! Мало того, Яна упомянула, что якобы Петр Данилыч готовил для своего дебюта партию «О дайте, дайте мне свободу».
– И снова чушь! – затрясла сережками и бусами Анжелика Серафимовна. – Замолчите! Ваше бескультурье просто убивает! Даже ребенку известно, что партия Князя Игоря написана для баса. Как же Петр Данилыч мог готовить ее для дебюта, если он подавал надежды как тенор?
– Вот видите, Анжелика Серафимовна, вы сами только что доказали, что Петр Данилыч наговорил чепухи – первой пришедшей ему в голову чепухи. А почему он это сделал? Да его просто распирало от адреналина, от того, как ловко все удалось обтяпать. Он просто физически не мог спокойно сидеть и вести ровную беседу. Вот он и понес белиберду.
– Вы все сказали? – Череп смерил Кудряшова презрительным взглядом. Все замолчали, а Черемшанов, выдержав паузу, абсолютно ровным тоном продолжил:
– Но помните, Олег Викторович, я снисходителен к чужим заблуждениям и великодушен к тем, кто в них не упорствует. Знайте: я готов рассмотреть возможность прощения. Но только после того, как вы публично принесете мне свои извинения. Господа, прощайте! – и он направился к выходу.
– Как это прощайте? – вдруг раздался придурочный голос Сереги. – А что там с дрелью-то? Я про дрель ждал…
– Да, кстати, дрель-то при чем? – засуетились все. Было видно, что после полной достоинства тирады Черемшанова многие засомневались в справедливости обвинений Кудряшова. Лишь один Олег не сомневался и с вызовом бросил Черепу:
– Ну что, Петр Данилыч, сами про дрель объясните или опять мне доверите?
– Может, вы без меня продолжите заседание клуба сказочников? – устало отвечал Черемшанов. – Право слово, по домам уже пора. Поля заждалась…
Однако не сдвинулся с места и с едва уловимой тревогой в глазах воззрился на Кудряшова.
– Не томи, Олег Викторыч, что там с дрелью-то, – забухтел народ.
– Ну, с дрелью все просто. Петру Данилычу нужно было как-то заполучить пропуск племянника. И вот он выжидает, пока тот с женой уезжает в Турцию, и как заботливый дядюшка, с тортиком навещает дочку Круглякова – студентку Аню. Официальная причина визита: Черемшанову срочно понадобилась дрель. На самом же деле, это просто предлог, чтобы порыться в личных вещах племянника и выудить оттуда пропуск. И вот, пока девочка хлопочет на кухне, Петр Данилыч под видом поиска дрели обшаривает барсетку, папки, карманы Николая Ивановича и в итоге находит-таки электронную карточку! За чаем он для отвода глаз, конечно, ворчит, что не нашел никакой дрели, и куда это, мол, папанька ее заушил. На что Анечка Круглякова ведет его к ларю на лоджии и вручает инструмент! – радостно заключил Кудряшов.
Все переглянулись и уставились на Черепа. Тем не менее, никто не решался объявить что-нибудь вроде: «И что вы на это скажете, Петр Данилыч?» Черемшанов заговорил первым.
– Коллеги! Друзья! – и, глубоко вздохнув, тоном мудрого старца завел: – Вы только что выслушали в высшей мере интересную историю. Историю, достойную того, чтобы Первый канал снял по ней сериал. Однако на протяжении повествования я не раз и не два говорил, что все, рассказанное Олегом Викторовичем, не имеет к реальности ровным счетом никакого отношения. Но вы были глухи и слепы. Что ж, я вас не осуждаю – вас завлекли в плен банального человеческого любопытства. Признаться, я устал оправдываться, устал увещевать вас. Поэтому вижу, что мне остается только одно: замолчать. И пусть сама судьба нас рассудит, – на этих словах лицо Черемшанова перекосила болезненная гримаса, и он приложил ладонь к левой стороне груди.
– Петр Данилыч! Петр Данилыч! Вам плохо? Корвалолу? «Скорую»? – бросились к нему Анжелика Серафимовна и Марина.
Олег почувствовал, что вокруг него сгущаются тучи осуждения. Еще пять минут в таком духе – и он станет чуть ли не врагом народа. Он молчал, не зная, что предпринять.
– Эх, Олег, ну и к чему было это твое упрямство? – с упреком обратилась к нему Корикова. Однако в ее голосе сквозило и сочувствие незавидному, по ее мнению, положению Кудряшова. – Я же тебе русским языком говорила, чьи это проделки. Ну почему ты мне не поверил?
– Слышь, Олег, по ходу, ты облажался, – шепнул ему и Филатов. – Петр Данилыч… уважаемый человек…
– Может, извинишься, пока все здесь? – увещевала его Корикова. – А за новогодние каникулы все это забудется как дурной сон…
В ответ на это Олег встал и медленно побрел к выходу.
– И куда это вы, Олег Викторович? – вслед ему понесся негодующий визг Крикуненко. – Налетели, опорочили, оболгали, довели до сердечного приступа – и тихой сапой в кусты?! Не выйдет! – и она взмахнула костлявыми кулачками.
– Анжелика Серафимовна, вы же не суд Линча тут собираетесь устраивать? – устало обратилась к ней Корикова. – Пусть идет. Олег, может, не во всем не прав, но все же вправе рассчитывать на наше понимание…
– Пусть идет… Не держите его… – лепетал со своего стула Череп, полуприкрыв глаза. – Олег, я не держу зла… Только одно слово, и между нами все будет, как прежде.
У порога Кудряшов резко обернулся, обвел всех взглядом и бросил:
