День клонился к четырем часам, а это в «Девиантных» было самое нервозное время. Те, кто собрал весь материал – спешил поскорее отписать текст. Те, кому не удалось раздобыть нужную информацию, на грани истерики обрывали телефоны.
– Свет, я дописал, – шепнул Серовой Кузьмин. – Глянешь? Кажется, неплохо вышло.
Светлана тут же открыла файл prepod. Правда, с утра он назывался shelban, но после беседы на повышенных тонах с Яблонской Антон его переименовал.
Текст был и правда неплох – Кузьмин оценил свою работу адекватно. В мини-расследовании присутствовали и мнение студента, и комментарий преподавателя, и оценка происшествия деканатом. Антон не поленился даже позвонить юристу и узнать, что может грозить учителю за подобные вольности. А еще Серова не могла не отметить легкий, чуть ироничный, стиль и интересную композицию. Она поспешила к Яне.
Та упоенно била по клавиатуре.
– Вот, опять пишу Светлову. Так и не отозвался, стервец, – прокомментировала она.
– Забей. Ты что на первую планировала?
– Да не знаю пока. Подожду, что Кудряшов с Вопиловым притаранят.
– Можно не ждать. Кузьмин отличный текст сдал.
– Про бабку с Горгазом?
– Да нет, бабку-то я Крикуненко отдала, она пока не сдала. А Антон сделал про препода с щелбанами.
– Не, я на первую планировала бабку.
– Ян, бабки еще нет. И, похоже, особого эксклюзива Крикуненко не нарыла. Она полдня изучала «Эмские», и я не удивлюсь, если текст окажется художественным переложением заметки Гугунина. А вот кузьминский препод свежак. И сделан отлично. Давай сдадим первую.
– Да пусть хоть золотой будет этот препод, я его ставить не буду, – уперлась Яблонская.
– Но почему?
– Да потому, Свет! Антоша надерзил мне сегодня днем, а я его за это на первую? Ну уж хрен!
– Как знаешь.
Серова с самого начала избрала для общения с Яблонской тактику разумного сопротивления. То есть, до поры-до времени она отстаивала свою точку зрения, и чаще всего Яна с ней соглашалась. Но если Светлана видела, что Яблонская пошла на принцип, она тут же прекращала всякие дискуссии. Каким бы абсурдным ни было решение Яны, в такой момент переубедить ее было невозможно.
Вернувшись в корреспондентскую, Серова увидела, что все с большим интересом прислушиваются к разговору Крикуненко по мобильнику.
– Наконец-то! Где вы теперь, кто вам целует пальцы?.. Я испереживалась вся!.. Ах да, слышала!.. Да что ты говоришь!.. Так прямо и объявил?… Ой, береги себя, Ромочка, твой талант принадлежит народу…
– Это она типа со Светловым разговаривает? – Кузьмин повернулся к Вопилову с Ростуновым.
– Да мало ли Ромочек-то, – встряла Колчина. Даже после пятничного инцидента она не желала признаться себе, что ее битва за Антона проиграна.
А Крикуненко продолжала заливаться соловьем:
– Ха-ха-ха… Уморил… Потрясающе… Говоришь, отдать этот стольник?… Пусть подавится?… А-ха-ха… Правда, носил ирокез?… Гениально… Непостижимо…
– Анжелика Серафимовна, можно потише? Выйдите из комнаты и говорите сколько угодно, – попыталась одернуть ее Корикова. Но та и ухом не повела.
– … когда-когда?… завтра? Нет, давай не завтра, а то все слышали… назови день сам… я не буду повторять, просто скажу, да или нет… Да, да! Буду ждать…
– А Светлов ей вообще кем приходится? – опять повернулся Кузьмин к парням.
– По ходу, сердечным другом, – заржал Вопилов. – Не знал, что наш Ромашка такой любитель жарких старушек!
– Ох нет, Ромочка, – между тем продолжала Крикуненко. – В этот день – да, а в тот – нет… Все сделаю… Как договорились… Ах ты, шутник!..
И неизвестно, сколько бы продолжалась эта двусмысленная беседа, если бы вдруг у Анжелики Серафимовны не… зазвонил сотовый! Крикуненко растерянно опустила трубку. А аппарат все продолжал пиликать – какой-то нарезкой то ли из Вагнера, то ли из Берлиоза.
Все молчали ровно секунду, после чего грянул хохот.
– Вы это, трубку-то возьмите, – сквозь смех советовала Корикова. – Наверно, Ромочка не совсем понял, в какой именно день – да, а в какой – нет. Вот и перезванивает.
– Да, а стольник-то? – подключился Кузьмин. – Не вздумайте зажать, Анжелика Серафимовна. Я слышал: Ромочка просил вернуть мне деньги обратно.
– Да подавись ты своим стольником! – прошипела Анжелика и быстро процокала на своих «рюмочках» вон из комнаты.
