И где же я был, что это за место – место, не имеющее объяснения, что, наверное, и не нуждается в нём, ведь это место за гранью нашего понимания, за гранью нашей мысли. И даже если его описывать словами, не хватит слов, чтобы полностью выразить сего сущность, сущность, которой и нет в принципе. Многие сочтут это абсурдом, кто-то просто не поймёт, а кто-то сочтёт это гениальным. Сомневаюсь, что все три сущности каким-либо образом будут правы, но и то, что они не правы, тоже глупо отрицать. Так, о чём это я? Перетекающее событие из мира сего небытия, и мира нашего существования медленно переходит грань самоосознания и возвращается.
Чьи эти глупые не имеющие смысла слова? Что же это?
Снова яркий свет…
Яркий свет, который постепенно затихает во мраке пустоты и неведения.
И я возвращаюсь в нашу реальность.
Яркий свет вернул меня в нашу реальность. Я открыл глаза и увидел перед собой стоящего Юджина.
– И всё-таки ты спал, – серьёзно сказал мне он, а затем подсел рядом. – Выпьешь? – предложил он, протянув мне бутылку воды.
– Но я не хочу.
– Спать ты тоже не хотел, так что пей! – чем-то похоже на меня, абсолютно без эмоционально и задумчиво ответил Юджин.
Спорить с этим было глупо ведь, по всей видимости, я и, правда, спал. Но я даже не помню, чтобы засыпал или чувствовал, усталость. Я просто заснул без сна, ощущений и смысла. Поэтому медлить я не стал и взял у Юджина бутылку и отхлебнул немного воды.
– Снова летит, – вполголоса заметил Юджин.
Это была та самая "ракета", которую я видел ночью вместе с Эш. Если она летает четыре раза в день, значит, я проспал от силы пять или шесть часов. Почему-то мне кажется, что это мало.
– Ты ведь вчера разговаривал с Эш, – словно и не спросил, а утвердил тот факт, что я с ней о чём-то говорил. – Так почему она увела тебя? – спросил Юджин.
– Давала мне антидепрессанты с какими-то добавками, – честно сказал я, потому что скрывать для меня не было какого-то смысла, да и раскрывать тоже. Если бы Юджин этого не спросил, я бы и не ответил.
– Всё-таки она очень быстро привязалась к тебе, – улыбнулся Юджин. – Не хочет, чтобы ты показывал свою натуру, – сказал он, снова перейдя на серьёзный тон. – Знаешь, что я думаю по этому поводу? Как такое сильное изобретение, как ты, смогли усыпить на вечный сон. Ведь было бы гораздо логичнее, если бы тебя использовали на приближающейся к тому времени войне.
– Может меня и использовали на войне? – предположил я.
– Даже если так… Ты очень сильное существо, но, тем не менее, существует способ, благодаря которому, тебя можно заставить спать вечным сном. Это меня и смущает.
– Что я способен спать?
– Нет. Что есть способ тебя победить, – ещё серьёзнее ответил Юджин. – Веришь или нет, но я тебя очень сильно ценю, ведь ты ключ к нашему спасению, – улыбнулся он, смотря на летящую ракету. – Кстати, может быть, мы дадим тебе имя? – сказал он с невероятным желанием и энтузиазмом.
– Имя? А оно вообще нужно личности, у которой отсутствует личность?
– Да! Мы обсудим это с Томоко и Эш, – не снимая своей улыбки, сказал Юджин.
– Почему именно они?
– Они больше развиты в культуре, половину всех жителей назвали именно они. К тому же я им доверяю.
– Да! Они говорили что-то подобное.
– Ладно, не скучай, мне ещё вещи нужно собирать на завтра, – попрощался он, оставив мне бутылку с водой.
Имя. Какое оно должно быть у такого, как я? И как же меня звали до этого?
День проходил быстро, все в суматохе собирали свои вещи, я либо наблюдал, либо помогал, либо разговаривал на отвлечённые темы. К середине суток Эш, Юджин и Томоко позвали меня в Мастерскую-Лабораторию. Все трое с улыбкой стояли вокруг стола, наполненного бумагами, а как только вошёл я, они резко переключили внимание в мою сторону.
– Мы долго думали, какое же имя тебе дать, – начала Томоко.
– Но потом Тома предложила составить твоё имя из присущих тебе синонимов, – продолжила Эш. Ну, а уже Юджин предложил тебя назвать первыми буквами из наших семейств.
– Эшли долго отказывалась, – иронично подколол Юджин.
– Замолчи, пожалуйста! – с таким же тоном, ответила ему Эш. – Проще говоря, теперь тебя зовут Рэм. Что скажешь? – любопытно, как дитя, посмотрела на меня Эшли.
– Семейства, это что-то вроде фамилий?
Этот вопрос их немного озадачил, или вернее говоря, смутил. Вдруг ответить решила Томоко.
– Понимаешь ли, когда народ решил объединиться, многие отказались от своих фамилий ради общей жизни и создали так называемые семейства, – как всегда с добротой отвечала она.
– Это сейчас многие из них уже неактивны, но тогда нас было очень много. По-моему, в среднем около пятидесяти тысяч, – гордо произнёс Юджин. – Правда, вскоре, многие стали умирать, – сказал он, переменив настрой на более тоскливый.
– И какие же у вас семейства?
– Эш – Революция. Я – Энгельс, а Юджин – Маркс, – произнесла Томоко.
Откровенно говоря, из всех сказанных определений, мне была знакома только революция. Да и что за странное название для семейства?
– Революция?
