В одном доме жили два брата, полностью одинаковые, но абсолютно разные. Они постоянно ссорились между друг другом из-за своего мировоззрения. Один очень сильно ненавидел людскую природу, считая её чем-то ограниченным, слабым, безэмоциональным. А другой превозносил людей до небес, считая их чем-то удивительным. Они так и не узнали кто из них прав, а кто виноват. Но когда хозяин дома разделял их по комнатам, случился парадокс. Тот брат, что ненавидел людей за их ограниченность, стал обладать невероятно крепкой оболочкой дома, но при этом лишился половины всех его снабжений, кроме пылающего очага. А тот, который превозносил людей до небес лишился управления крепких стен, но зато получил тепло, воду, уют, а самое главное жизнь. Так и спорят братья о том, что нужно им обменяться своими частями, то один уступает, то другой, однако решение у них одно…
Яркий свет обрывает все глупости и смыслы.
Синяя энергия прошла прямо по моему телу, дав что-то похожее на жизнь и чувства. Невероятно! Это же – реальные эмоции, ощущения. Невозможно! Я почувствовал в своих руках гладкость песка, дуновение лёгкого ветра, отчётливые звуки, в далёких уголках этой песочницы, знакомая напевающая мелодия.
Я открыл глаза и осознал, что уже стемнело, передо мной сидела Томоко с явным недовольным выражением лица.
– Ну и кто из нас ещё бесполезный? – фыркнула Томоко.
– Я знаю где они! Я слышу их. Они рядом. Бежим! – вдруг с громким ликом радости произнёс я и побежал по песку.
– Стой, подожди, – растерянно ответила, не успевающая за мной Томоко.
Я бежал в сторону очень знакомых песен, которые Кирмарк напевал всё это время, всё ближе и ближе. Такие знакомые песни, звуки гитары, пересечённые с барабанами приходят ко мне как образ, когда я слышу простые напевы с далёких расстояний. Я словно бегу на эти звуки, как на чей-то зов о помощи.
Но я опоздал. Вы когда-нибудь ощущали тяжесть всего тела, неутомимый груз головы, которая постоянно кружится, а ещё и заливается какой-то жидкостью – слёзы?
Я смог найти Кирмарка отчаянно напевавшего чью-то песню со словами: «Одеялом лоскутным на ней – Город в дорожной петле. А над городом плывут облака, Закрывая небесный свет. А над городом – желтый дым, Городу две тысячи лет, Прожитых под светом Звезды по имени Солнце…»
При этом, напевая эту песню, я видел, как он лежал в наполовину закопанном песке, который постепенно окутывал всё его тело, начиная от маленьких песчинок, попадающих в его седую бороду, заканчивая довольно болезненными соприкосновениями этого песка с глазами. Возможно это была причина по которой он плакал.
– О! Пришёл всё-таки, смотрите-ка на него, ты теперь синеватый, – переменив своё настроение, весело говорил Кирмарк.
– Эй! Привет, выглядишь не очень, давай я помогу, – сразу предложил я.
– Даже не думай, мне удобно, к тому же я не могу так долго воздействовать на эту вселенную, это его… окончательное решение – засмеялся Кирмарк. – А если серьёзно, то я дохну не от раны или чего-то подобного – это самая обычная старость. И знаешь, что самое обидное, хрен пойми, успеешь закончить свою предсмертную речь или нет, а вдруг всё оборвётся на самой важной части, – закончил он и снова громко рассмеялся.
– Я не знаю, чем тебе помочь, когда ты умираешь от старости.
– Помочь? Есть кое-что… Запомни меня Рэм!
– Запомнить?
– Именно. Понимаешь, это важно. Если ты меня забудешь, то тогда я останусь лишь слабым эхом в лице этой бесконечной пустыни. Красиво сказал да?
– Да, красиво, – улыбнулся я.
– Я почти не помню своего отца, поэтому знаю его только по рассказам Кими. Но… зато я читал весь его сборник по восстановлению искусства, даже не знаю, как поётся большинство песен из этого сборника, но всё равно зачем-то пою их. Может, потому что слова такие необычные. Подумать только, как долго мы летим в бесконечной вселенной, бесконечно прокручиваясь вокруг солнца, и при этом до сих пор продолжаем устраивать какие-то конфликты, которые по сравнению с этими масштабами не имеют никакого смысла. В наше время, солнце восходит ещё чаще чем раньше, но почему-то тот самый день не наступает, я смотрю на солнце, и оно такое же, как и всегда. А смогу ли я когда-нибудь проснуться под мирным солнцем? Неужели всё это будет идти бесконечно и люди так никогда и не смогут проснуться под этим мирным солнцем, греясь в его лучах. Скорее всего, когда они придут к этому, оно просто взорвётся, следом за луной. Какая глупая и очевидная речь перед смертью. Рассвет! – рассмеялся Кирмарк и показал пальцем в сторону восходящего солнца, из-за которого, буквально силуэтом показалась вся группа Юджина. – Рэм, передай Джину, что его отец мудак. А ещё, ещё слушай, когда вы дойдёте до сферы, не нужно возвращаться домой, к этому времени вы станете думать по-другому, а дом станет чем-то иным, вместо этого… возьмите мой… рюкзак, – проговорил медленно Кирмарк.
