Один знакомый офицер с возмущением говорил мне:
«Мы вводим в Германии самые худшие из наших пороков. Мы ведем себя не как цивилизованные люди, а как дикари, прикосновение которых разлагает все, к чему они прикасаются». Этот же офицер рассказал мне историю «королевы Нелли». Эта история вызвала грандиозный скандал в американской зоне оккупации Германии и в США, настолько грандиозный, что несколько видных чиновников государственного департамента лишились из-за этого своих мест.
Нелли была рыжеволосой красавицей, которая жила в Гармиш-Паттенкирхене – роскошном зимнем курорте в Баварии. Она получила свой «королевский» титул от весьма крупных американских офицеров и чиновников военной администрации, которые по очереди влюблялись в «рыжую Нелли». Но, как рассказывал мне мой знакомый, все это было совсем не так романтично, как казалось с первого взгляда. Нелли выполняла роль связующего звена между офицерами американской армии и бандой контрабандистов, которые занимались торговлей наркотиками и увозом девушек в публичные дома Южной Америки. Банда контрабандистов возглавлялась бывшими офицерами СС, но самыми главными «пайщиками» в этом «бизнесе» были американцы. Нелли была убита, по-видимому, потому, что слишком много знала. Следствие по делу было внезапно прекращено, ибо уже первые шаги следователя грозили разоблачением крупных американских деятелей в Германии.
Одним из побочных эпизодов дела «рыжей Нелли» явилось бегство в Швейцарию видного американского офицера и его любовницы. Как выяснилось впоследствии, офицер захватил с собой золота на 75 тысяч долларов и 2,5 миллиона долларов в банкнотах, которые он награбил.
Впрочем, само дело «королевы Нелли» было только эпизодом в той атмосфере бесчестия, разврата и полного морального разложения, которые охватили большую часть личного состава американских и британских оккупационных войск в Германии.
Конечно, не все люди, служившие в оккупационных войсках Западной Германии, потеряли всякий человеческий облик. Многие из них искренне возмущались тем, что они видели. Но участь этих людей была очень тяжелой. Офицеры, пытавшиеся бороться с моральным разложением в своих частях, быстро убеждались в том, что это донкихотство и оно ни к чему не ведет.
«Вы принесли нам нравы воровских шаек, – неоднократно говорили мне мои немецкие друзья. – Вы хвастались тем, что научите нас демократии, а вместо этого учите нашу молодежь проституции и воровству. В США каждые две минуты совершается преступление. В Западной Германии пока еще не заведена такая статистика, но можно не сомневаться, что преступления здесь скоро будут так же обычны, как и на родине гангстеров, в Америке. И это называется высокой моралью! И это называется „перевоспитанием Германии по образцу западной демократии!“»
Британская зона оккупации стала источником наживы для многих офицеров. Но еще более обширным источником обогащения она явилась для британских бизнесменов.
Крупные промышленные компании засылали своих многочисленных представителей в состав военной администрации. Об одном из этих представителей – бывшем директоре «Дэнлап раббер» – я уже говорил выше. Но и другие фирмы не имели причин жаловаться. Их агенты – видные чиновники военной администрации – весьма удачно совмещали свои официальные обязанности с интересами бизнеса. Интересы бизнеса требовали от этих представителей изыскания способов поглощения целых заводов и отраслей промышленности, присвоения немецких патентов и т. д.
Штаб-квартира представителей крупных стальных, химических и машиностроительных фирм Англии находилась в так называемом Штальхаузе (Стальном доме) в Дюссельдорфе. Это огромное бетонное здание, расположенное в центре Дюссельдорфа, известно тем, что в 1939 году здесь было подписано соглашение между магнатами Рура и Федерацией британских промышленников. Когда я впервые увидел этот «Стальной дом» после войны, я удивился, каким чудом он остался невредим, в то время как все окружающие здания были превращены нашими бомбардировщиками в щебень.
С одним из «комиссионеров в военной форме» я познакомился в госпитале недалеко от Бад-Эйнхаузена. Он возглавлял одно из отделений текстильного отдела экономической контрольной комиссии по Бизонии, который находился в Миндене. Насколько мне помнится, его звали Симпсон.
Симпсон посвятил меня в некоторые тайны английских промышленных компаний. В его обязанности входило отбирать образцы тканей, производившихся в Германии, и посылать их английским текстильным фирмам. Целые дни он проводил в погоне за производственными секретами немецких текстильных фирм. Патенты, принадлежащие немецким текстильным фирмам, также отправлялись в Лондон. Симпсон в прошлом служил в крупной йоркширской фирме. Форма чиновника военной администрации служила ему лишь маскировкой, облегчавшей вести в Германии дела его фирмы.
