Девять дней (ЛП) полностью

— Это самое лучшее чувство в мире. — Я не смотрю на него, но знаю, что он копирует мою позу. Его руки простёрты к небу, когда он смотрит вверх.

Когда я чувствую рядом с собой чьё-то присутствие, я уверена, что это Колин. Поэтому, когда я смотрю на него и вижу, что он стоит и делает то же самое, что и мы с Греем, то я не могу удержаться от улыбки.

Не уверена, должна ли я радоваться или злиться, когда Колин переплетает наши руки и притягивает меня к себе, пока моя спина не прижимается к его груди.

— Лили, — шепчет он, почти задыхаясь. Я всё ещё чувствую себя странно, когда он произносит моё имя, хотя технически это всё ещё прозвище.

Он поворачивает меня лицом к себе. Мои руки почти мгновенно находят его плечи.

— Скажи мне, что ты сказал мне, когда я спала, — требую я, не заботясь о том, что Грей все ещё рядом с нами. Хотя Колину, похоже, не всё равно. Он смотрит на Грея, который кивает и направляется к другим парням. К тем, которые ждут в машинах, потому что льёт как из ведра.

Колин знает, о чём я говорю. И, судя по ужасу в его глазах, я предполагаю, что он думает, что я слышала его разговор. Жаль, что я этого не слышала.

— Я этого не слышала, но Аарон слышал.

— Он сказал мне, — он вздыхает с облегчением.

— Скажи мне, что ты сказал. — Он качает головой, закрывая глаза, как будто отгоняет свои собственные мысли, свои собственные слова.

— Лилибаг, ты этого не поймёшь.

— Всё равно скажи мне, я хочу знать.

— Eres el amor de mi vida, mi sol. (Прим. пер.: Ты любовь всей моей жизни, моё солнце).

И теперь я всегда буду гадать, что он сказал. Бьюсь об заклад, он не даст мне перевода, потому что для него и так сказать это мне в лицо — на языке, которого я даже не понимаю, — было сложно.

— Siempre te amare (Прим. пер.: Всегда буду любить тебя).

О, ладно, очевидно, это ещё не все.

Я не совсем уверена, должно ли это заставлять меня нервничать.

— Что это значит? — спросила я. Я ловлю себя на том, что спрашиваю, прислоняясь своим лбом к его, когда он наклоняется достаточно низко, чтобы я могла дотянуться до него.

— Не могу тебе сказать. По крайней мере, пока.

ГЛАВА 30

«Мудрецы говорят: спешат лишь дураки, но я не могу не любить тебя» — Can’t Help Falling In Love by Elvis Presley.

Лили

— Я понятия не имею, какие у них вкусы, — говорит Колин, кладя коробку на кофейный столик.

Гостиная немного мала для десяти огромных хоккеистов и одного крупного футболиста… и меня. Ну, может, сама гостиная — нет, но диван — определённо нет.

Нас всего пять человек (Уис, Аарон, Зак, Майлз и я), сидящих на диване, в то время как другие сидят на полу, и становится немного тесновато. Бруклин крепко спит за спиной своего отца.

Колин все ещё стоит на ногах. Уверена, что меньше чем через минуту я буду сидеть на нём вместо удобного дивана.

— Шоколад, очевидно, — говорит Майлз с сарказмом.

— Да, — присоединяется к разговору Кайден.

Колин закатывает глаза и делает глубокий вдох, стараясь не комментировать глупость своих друзей.

Он убирает мои руки с колен, поднимая меня на ноги. Когда я собираюсь запротестовать, Колин садится и, как и было предсказано, сажает меня к себе на колени.

Его руки обхватывают мой живот, прижимая меня ближе к себе.

— Ты в порядке? — спрашивает он тихо, так, чтобы слышала только я.

Я киваю, затем быстро произношу:

— Да.

— Ты устала?

Устала. Я действительно устала. Сейчас только одиннадцать, но я уже устала. Если бы я не была взволнована, увидев, как некоторые хоккеисты оценивают шоколад, я бы наверняка уже поднялась наверх. Я даже не знаю, что такого захватывающего в том, что спортсмены пробуют шоколад, но это так.

— Нет, — соврала я, — но спасибо, что спросил.

— Да ладно, неужели никто не знает, какой у Hershey’s вкус? — спрашивает, посмеиваясь Уис, я всё ещё не уверена, что это его настоящее имя. Он достаёт коробку с батончиками «Hershey’s» и ставит её на кофейный столик.

— Это дегустация шоколада, Эзра, — я думаю, что это Эзра, — мы попробуем разные сорта. «Hershey’s» явно должен быть в списке, — говорит один из парней. Я не имею понятия, кто это говорит. Абсолютно. Может быть, мне следовало спросить Колина, как их зовут.

Майлз вскрывает коробку и открывает одну плитку, вручая каждому человеку по кусочку. На нашу удачу, нас ровно двенадцать человек и эта плитка «Hershey’s» состоит из двенадцати штук, так что всем всё досталось. За исключением остальных коробок, но мы не говорим об этом. Они закрыты, но, в конце концов, они буду съедены.

На счёт «три» мы все съедаем по одному кусочку. В этом нет ничего нового ни для кого из нас.

Некоторые из этих парней действительно серьёзно относятся к дегустации, наслаждаясь вкусом, открывая другую плитку, чтобы попробовать ещё раз.