Девять дней (ЛП) полностью

После пары мучительно медленных движений Лили двигается быстрее, её хватка на моем члене сжимается ровно настолько, чтобы одно её прикосновение отправило меня смотреть на звезды.

Я почти уверен, что мои стоны становятся громче, когда Лили засовывает в свой рот мой член глубже до такой степени, что её почти тошнит.

Когда я думаю, что она больше не сможет меня удивлять, она удивляет.

Тот факт, что на ней в данный момент даже нет трусиков, не совсем помогает мне справиться с желанием кончить.

В последний раз, когда мне хотелось кончить через пару мгновений, когда я получал минет, это было ещё в старших классах. Лили умудрилась заставить меня полностью потерять рассудок. Из-за неё.

— Лили, ты должна остановиться, — выдавливаю я, отталкивая её от своего члена и поднимая на ноги.

Мой рот тут же прижимается к её рту, я больше не в силах оторваться от её губ. Без колебаний я просовываю свой язык ей в рот, ожидая, что она издаст этот слишком знакомый тихий шепчущий стон.

И когда это происходит, этот мягкий звук проникает прямо в мои яйца.

— Ты нужен мне, Колин, — говорит она мне в губы, её голос хриплый. — Ты нужен мне внутри, прямо сейчас, — поправляет Лили, когда я опускаю руку к её киске, скользя пальцем по её складочкам.

— Такая нетерпеливая, Лилибаг. — Давая Лили то, что она хочет, я поднимаю её и несу на кухню, усаживая на столешницу. Она раздвигает ноги, позволяя мне встать между ними.

Я хватаю свою эрекцию, провожу кончиком члена по её складочкам, распределяя её влагу вокруг, накрывая ею кончик.

Прижимая её губы к своим, положив руки на её попку, я осторожно проникаю в неё, входя в неё всё глубже и глубже, наблюдая за её лицом в поисках признаков боли. Когда она не приходит, я чувствую некоторое облегчение.

Если и есть что-то, чего я отказываюсь делать, так это причинять боль Лили. Любым возможным способом.

Как только я полностью оказываюсь внутри неё, Лили берет мою рубашку в руки, приподнимая её. И хотя это последнее, чего я хочу прямо сейчас, я не сопротивляюсь. Я помогаю ей снять с меня рубашку, но, к моему счастью, Лили не обращает особого внимания на моё тело, когда я начинаю входить и выходить из неё.

Она стонет моё имя, откидываясь и придерживая себя руками.

— Ещё, — требует она, и таким образом получает то, что хочет.

Впиваясь кончиками пальцев в кожу на её бёдрах, крепко прижимая её к себе, я двигаюсь быстрее, проникая в неё глубже, грубее.

— Чёрт возьми, да, — кричит она, ложась на стойку, её руки больше не держат её.

— Тебе нравится?

Она громко стонет в ответ, вызывая усмешку на моих губах.

Одна из её рук скользит вниз по телу, пальцы находят клитор и потирают его. Другая её рука лежит на прикрытой груди, слегка сжимая её. Она делает с собой всё то, что я хочу сделать с ней.

Но, Боже, как же жарко наблюдать за ней. Наблюдать, как её пальцы покрываются её собственной влагой, когда она обводит свой клитор именно так, как ей больше всего нравится.

И всё же, как бы мне ни нравилось наблюдать за ней, я беру верх, используя большой палец и потирая подушечкой по набухшему бугорку.

Я чувствую, как её стенки её влагалища напрягаются, сжимаясь вокруг моего члена.

— Отпусти, милая, — приказываю я, глядя ей в глаза.

Она смотрит на меня в ответ, её рот образует идеальную букву «О», когда с её губ срывается ещё больше стонов.

— Я хочу, чтобы ты кончил со мной.

Она тяжело дышит, я тоже. Капли пота стекают по нашим телам, создавая впечатление, что ни один из нас не принимал душ всего час назад. Но, чёрт возьми, я бы принимал душ каждый час, если бы это означало, что Лили будет вот так сводить меня с ума в промежутках.

Мне удаётся только кивнуть, проникая в Лили ещё чуть-чуть глубже. И когда она кончает с моим именем, слетающим с её губ, я кончаю в неё, отмечая её ещё больше как свою, чем она уже есть.

Лили принимает душ гораздо дольше, чем я, так что к тому времени, как она спускается вниз, только что, приняв душ, я уже доедаю свой завтрак.

После душа я надел нижнее белье и спортивные штаны, что означает, что я все ещё без рубашки. Но это не значит, что Лили ещё не видела мою новую татуировку.

Я знаю, что она отказывалась спрашивать меня об этом… до настоящего момента.

— Почему ты вытатуировал лилию у себя на груди, прямо над сердцем? — спрашивает она, присаживаясь на барный стул рядом со мной.

— Мне нравится смысл, Лилибаг.

Она усмехается, но при этом её брови приподнимаются.

— Что это значит? Чистота?

— Не чистота.

Её руки скрещены на груди.

— А какой здесь может быть другой смысл?

— Преданность.

Я слышу, как Лили тяжело дышит, но вместо того, чтобы потерять самообладание, как я от неё ожидал, она говорит:

— Она даже не сочетается с другими твоими татуировками.

Я пожимаю плечами. Она права. Все мои татуировки не имеют цвета, просто потому, что чёрные чернила подходят мне больше.

За исключением моей новой.

У этой есть пара зелёных штрихов вдоль лепестков. Тот же зелёный цвет, который я вижу, когда смотрю в глаза Лили.