Девять дней (ЛП) полностью

— Любовь, — говорит он. — Красота жизни связана с тем, к чему мы все стремимся. Единственное, что объединяет людей, то и разделяет их. Боль не существовала бы без любви, а любовь не существовала бы без боли. Будь то семья, друзья, домашнее животное, спорт, вторая половинка, что угодно или кто угодно. Потеря — это боль, которая приходит с любовью. Потеря — это настоящий преступник, но без неё не существовало бы ничего прекрасного. Если ты не боишься потерять, если ты не боишься, что тебя оставят…то ты не на той стороне красоты, на которой должна быть.

Ещё видео, где мы с Колином вместе, обнимаемся, смеёмся, видео о том, как мы смотрим друг на друга, когда другой не смотрит.

«Любовь и потери — это красота жизни. И то, и другое происходит неожиданно. Это может уничтожить вас, но также может быть и спасти. Что бы это ни было, всё складывается воедино. Одно следует за другим. Они будут продолжать приходить, чтобы напомнить нам о том, что нужно ценить даже самое малое количество раз, которые мы проводим с любовью. Но она есть, и если её ещё нет, то она придёт, когда этого меньше всего ожидаешь».

Я шмыгаю носом, вытирая слезы.

Колин закрывает свой ноутбук, секунду спустя я полностью прижимаюсь к нему, смачивая его футболку своими слезами.

Он усмехается, но прижимает меня к себе ещё сильнее и целует в макушку.

— Это было прекрасно, — говорю я ему, перед тем, как снова заплакать.

— Я буду отрицать, что делал это. Я скажу, что ты заставила меня сказать пару слов и смешала их всех вместе.

Теперь пришло моё время посмеяться. Я поднимаю глаза, встречаясь с ним взглядом. На лице Колина играет улыбка, которая говорит о том, что он гордится собой за то, что создал что — то настолько прекрасное. И, возможно, немного «я сожалею об этом больше всего на свете».

— Я не настолько талантлива, тупица.

— Хм, они этого не знают, — говорит он и целует меня в губы. — Профессор Мейснер сказал, что не будет показывать это на занятиях, потому что не хочет унижать нас и нашу «безумно хорошую игру», потому что это «может показаться слишком реалистичным».

Ну, хоть что-то. Я не думаю, что то, что пара сотен других студентов увидят, как я плачу, — это то, что я когда-либо хотела бы испытать.

—?—

— Нет, папа, ты знаешь, на что способна твоя дочь? Она была дома целых два часа, а потом… Вся чёртова гостиная выглядела как отдел декораций в ИКЕА, — говорит Аарон, закрывая руками лицо и испуская отчаянный стон.

— Я подумала, что вам, ребята, нужно добавить туда немного больше красок. Весь твой дом сделан из белого и серого. Ему нужен был какой-то цвет, — защищаюсь я.

— Милая, мятно-зелёный — это не тот цвет, который подходит нашему дому. Колин явно жаждет смерти. Как он смеет быть на стороне Аарона, а не на моей? — И твоя одержимость лягушками всё ещё пугает меня.

— Спасибо тебе! Эти крошечные статуэтки лягушек повсюду, — ещё один стон исходит от Аарона.

Честно говоря, если они не хотели, чтобы я «приукрашивала» их дом, им не следовало предлагать мне остаться. Что ж, не похоже, что у меня есть другой выбор. Колин настаивает, чтобы я осталась, чтобы он мог приглядывать за мной, а Аарон… ему особо нечего сказать, когда дело касается меня. Не тогда, когда Колин уже принял решение.

Я имею в виду, у меня, конечно, есть выбор остаться в общежитии, но зачем мне это, когда вместо этого я могу постоянно раздражать своего брата своим присутствием?

У меня не было возможности сделать это, когда мы были младше, так что мне нужно наверстать упущенное время.

— Ребята, оставьте Лили в покое, иначе вы обнаружите в своей постели лягушек-убийц, а я сомневаюсь, что это то, чего вы хотите, — говорит Ана. Хоть кто-то на моей стороне.

— Спасибо тебе, Анни.

— Только не ещё один Сержант Фрогго, por favor (Прим. пер.: пожалуйста), — умоляет Колин, корча такое лицо, словно ему больно. — Достаточно того, что Лили любит эту лягушку больше, чем меня. Мне больше ничего подобного в моей жизни не нужно.

Я закатываю глаза, пытаясь казаться раздражённой, но мои губы выдают меня, ведь на них играет улыбка.