Она протягивает к нему руки, и он, наконец, отпускает мою руку и подходит прямо к кровати своей сестры. Он поднимает её, пару раз покружив, прежде чем уложить обратно. Она смеётся. У неё очаровательный смех.
Я чувствую себя совершенно не в своей тарелке. Я не должна была быть здесь. Я даже не знаю эту девушку. Колин привёз меня сюда, не спросив моего согласия.
Мне это не нравится. Это его семья. Мне не следует знакомиться с его семьёй. Я не его девушка, и я уверена, что это один из первых вопросов, который нам зададут члены его семьи.
Это всегда так.
— Колин, — Эйра резко выдыхает. —
Я сжимаю губы в тонкую линию, изо всех сил стараясь не закатить глаза. Я скорее умру, чем у меня когда-нибудь возникнут чувства к Колину Картеру.
Когда глаза Колина встречаются с моими, в его взгляде появляется есть что-то странное. Как будто он пытается сказать мне, что должен солгать своей сестре ради её же блага.
Или, может, я перестаралась с анализом, и он просто знает, что у меня никогда не будет другого парня.
Он смотрит на меня с сочувствием, как и всегда, когда смотрит на меня.
Если бы мне пришлось отвечать, я бы сказала «нет». Я бы сказала ей правду. И, возможно, ей следует знать лишь правду.
Когда с уст Колина слетают противоположные моим слова: — Так и есть, — внезапный прилив гнева пронзает меня, как огонь, обжигая кожу.
Колин Картер такой же лжец, как и я. Только я лгу о своём счастье, а он врёт своей сестре о своём статусе отношений.
Но когда Эйра издаёт почти невыносимый пронзительный визг, я начинаю верить, что она хочет, чтобы у него были отношения. По каким бы причинам это ни было.
Даже если она желает Колину счастливых отношений, он не должен лгать об этом. Мы с Колином не счастливы ни вместе, ни в отношениях.
— Не стой там. Иди сюда, — говорит мне Эйра. Она настолько энергична, что я с трудом её понимаю. Но, полагаю, Колин предупреждал меня об этом.
Со всем уважением, которое я могла бы выразить, Эйра выглядит ужасно. Она бледна и выглядит так, словно может сломаться в любую секунду. Она, без сомнения, по-прежнему красива. Но у неё, как я предполагаю, грипп, который одолевает её тело, и это заметно. Тем не менее, у неё все ещё остаётся энергия, чтобы быть счастливой и жизнерадостной.
Я восхищаюсь этим в ней.
Как она и хотела, я подхожу к её кровати и сажусь на неё. Придётся занять место рядом с Колином. Я думала, что хуже уже быть не может, но Колин снова берёт мою руку в свою, и начинает поглаживать тыльную сторону большим пальцем.
— Расскажи мне все о себе, — требует Эйра. На её губах играет широкая улыбка. Это та же улыбка, что Колин показывает большую часть времени.
Эйра его копия, и мне интересно, как выглядит их мать.
Я точно знаю, что Колин не очень похож на своего отца. Конечно, у него есть некоторые черты, например, тот же нос, тот же цвет волос. Хотя, я не уверена, унаследовал ли он цвет глаз от своего отца. Честно говоря, я не обращаю особого внимания на нового хоккейного тренера.
— Я не знаю с чего начать, — честно отвечаю я. Это правда. Даже если бы я хотела открыться ей, я всё равно не знала бы что ей сказать.
— Как тебя зовут? Начнём с этого.
Колин посмеивается над рвением своей сестры.
— Ну, — начинаю я, — меня зовут Лили.
Это так неловко.
— Мне нравится. Меня зовут Эйра, но я уверена, что Колин упоминал об этом раньше. — Так и есть, но я не говорю этого вслух. Мне бы хотелось, чтобыговорила она. — Когда вы двое познакомились? Ты тоже выпускница Тревери? У тебя есть любимый цвет? Какое твоё любимое животное? Тебе нравится хоккей?
Почему она задаёт столько вопросов?
Поскольку мой мозг состоит всего из двух мозговых клеток, когда речь заходит о подобных социальных ситуациях, я запоминаю только два вопроса.
— Мне действительно нравится хоккей, и я действительно выпускница Сент-Тревери”.
К моему счастью, Эйра не повторяет другие вопросы, которые она задавала раньше, а просто двигается дальше.
Я слушаю, как Эйра рассказывает буквально обо всём и ни о чём. В течение следующих 30 минут она рассказывала мне о том, как Колин брал её с собой на каток, когда их матери не было рядом. Она упоминает что-то о том, что их матери никогда не нравилась идея о том, что Эйра будет на льду, потому что её кости всегда были довольно хрупкими.
Почему-то мы все смеёмся над этим, но я не уверена почему. Это ведь не смешно.
Я также узнала, что Эйре шестнадцать лет. Она провела свой день рождения в больнице, это также был день, когда она решила вернуться домой и провести остаток своей жизни там, где, по её мнению, ей и место.
Я не сомневаюсь в её словах. Подростки говорят много ерунды, я знаю, потому что делала это, когда мне было 16. Я думаю, что Эйра драматизирует, что является безопасным механизмом.
— Эйра? — Из коридора доносится голос, всего за мгновение до того, как раздаётся стук в дверь, и она распахивается
— Оу, Колин, не думала, что ты зайдёшь так рано.
