Я ушла на кухню выключить газ, все еще улыбаясь во весь рот. После использования магии каждая клеточка моего тела, будто сияла внутри, а по телу разливалось тепло. И тут, словно вспышки, промелькнули в моем сознании краткие картинки из утерянной памяти моего детства. Я оказалась посреди светлой уютной комнаты, вокруг меня разложены любимые игрушки, я впервые применяю простые заклинания, а за своей спиной слышу голоса восхищения. Нет, я не в приюте. Это точно моя личная комната, в моем доме! И радуются за меня родители! От этого открытия сердце в груди подпрыгнуло и больно защемило. Мысленно преодолев временной барьер в три-четыре года, я перенеслась в школьный класс, где идет урок магического применения. Мои одноклассники с завистью и любопытством смотрят на меня, сидя за партами, а я возле доски демонстрирую первые магические формулы, вызывая попеременно огонь, свет и ветер. Реальность возвратила меня на кухню, когда я обожглась о горячий чайник, прислушиваясь к тому, что происходит в гостиной. Парни в комнате молчали, лишь мой будильник мирно тикал на столе. Вернувшись с тремя чашками, я присела возле Никиты. Свежезаваренный травяной чай наполнил гостиную ароматом душицы, чабреца и мяты. Горин робко взял чашку и настороженно посмотрел на меня, будто побаивался, что я снова примусь вытворять необъяснимые манипуляции, которые его шокировали.
— Вы спасли мне жизнь, — пролепетал он. Уж от него я точно не ожидала услышать когда-нибудь нечто похожее на благодарность. Было заметно, что произошедшее повергло его в некий ступор. Он не знал, как принять эту информацию о необъяснимых способностях своей коллеги, которую считал просто смазливой девчонкой с довольно заурядными данными журналиста. Но тот факт, что я такая необычная не одна, и, возможно, мы все очень опасны, его явно потряс.
Я удивилась, как, все-таки, по-разному люди реагируют на необъяснимое. Бэрс не стал его разубеждать, да и я не спешила. Нельзя запрещать человеку думать о вас лучше, чем вы есть на самом деле. Тут меня посетило вдохновение. Вернее, я решила воспользоваться моментом, раз уж все так удачно складывалось.
— Никита, можно тебя попросить об одной услуге? — начала я. Тот мгновенно превратился в слух. — Я уверена, что твоя статья — интервью с британским послом уже готова. — Горин теперь как-то виновато кивнул. — Но ведь ты ее еще не сдал в печать? — Я замерла, скрестив пальцы за спиной.
— Еще нет, — начал он что-то подозревать.
— Можешь в свою статью внести кое-какие коррективы? — Я вырвала листок из блокнота и написала помечание.
Никита пробежался глазами по моим пометкам и чуть не поперхнулся:
— Если я это напечатаю, будет международный скандал! А меня, вообще, уволят, если не убьют!
— Не уволят, а премию выдадут. Для газеты это будет сенсация. А о международном скандале не волнуйся! — Я ему загадочно подмигнула.
— Что ты задумала? — заинтригованно спросил детектив.
— Выманить дипломата на встречу и взять его за жабры, — ответила я ему и повернулась к Горину. — А когда он позвонит в редакцию (а он позвонит), назначь ему встречу в том же месте в это же время, только сообщи мне о дате.
— А ты соображаешь! — Похвалил меня Бэрс, одарив обворожительной улыбкой, после того, как Никита ушел. (Кстати, он согласился помочь мне… нам.) — Не понимаю, почему ты в архивариусы пошла? Скука ж смертная! Я бы и дня не выдержал среди всех этих картотек. — Продолжал разглагольствовать парень.
А я тем временем задумалась, когда это он на «ты» перейти успел?
— Апория Ахилл, — громко произнес дознаватель, прижав ладони к груди нашего пленника. Им оказался мужчина лет тридцати с хвостиком. Пока он очухивался, приходя в себя, я пыталась припомнить, видела ли его раньше. Наш пленник был коренастый, с шапкой светло-соломенных волос, курносым носом на широкоскулом лице. Никого похожего даже на задворках моей покалеченной памяти отыскать не получалось.
Визуар, очнувшись, увидел свое положение и дергаться не решился. Бэрс, похлопав его по карманам, достал удостоверение.
— Имя, должность и цель. — Детектив был настроен решительно, а в его зеленых глазах блестели огоньки.
— Я Кремер Арава, визуар из Логии. Должен был выследить Солари Грихель, сотрудника архива, совершившую убийство и незаконно перешедшую в Эгоцентриум. После — арестовать и препроводить обратно в Логию. Но… — он замялся, — в местном посольстве мне сообщили, что следствие ведет наш дознаватель и требует найти улики по этому делу.
— А точнее? — нетерпеливо подгонял его Бэрс.
— Некую тетрадку, ну или дневник, с описанием пожара, — неожиданно для меня ответил наш пленник.
Я вздрогнула, и неприятный холодок пробежал по телу.
— Вы передали улику дознавателю? — следователь напрягся, словно кошка перед прыжком.
— Не я, а напарник.
Бэрс со злостью стукнул кулаком по подлокотнику кресла.
— Имя напарника?! — закрыв газа, спросил он.
— Дориан Варк.
Пойманный нами визуар не доверял нам и был сильно напуган.
— Почему вы напали на меня, если должны были арестовать? — вклинилась я в ход допроса.
