— Только возле вашего дома стоял чей-то черный примвер. А ведь у твоего отца был синий, я это хорошо помню.
— А номер вы не заметили? — оживилась Фэя.
— То ли 257 — ЛЛ, или 752 — уже точно не помню, а ведь в тот момент я это очень хорошо запомнила, — ответила Ванилла.
Мы с Фэей переглянулись и, поблагодарив старушку, попрощались с ней.
— Солари, почему же ты сразу не сказала, что у тебя амнезия? — вдруг спросила Фэя, когда мы садились в примвер, и я почувствовала в ее словах укор, — ведь я бы могла тебе помочь, рассказать все, что ты не помнишь. Теперь я понимаю, почему вы с Гэрисом разговаривали на такие смешные темы.
Я не стала оправдываться, потому что знала, что ни в чем не виновата. Но каково бы не было мое отношение к ней из-за Бэрса, я не могла не замечать ее доброту:
— К сожалению, то, что я должна была вспомнить, ты, все равно, не знала. Но спасибо тебе за твое желание помочь и за наше совместное расследование. Я выяснила все, что хотела. А память ко мне постепенно возвращается, хоть и не очень быстро.
И Фэя искренне улыбнулась мне, поднимая примвер вверх. А я подумала: «Если бы она не претендовала на Маруна Бэрса, то стала бы моей подругой». Я продолжала ревновать к ней детектива.
По дороге домой она, находясь под впечатлением от нашего небольшого путешествия, восклицала, как же это, оказывается, интересно выискивать факты и раскрывать тайны!
— Я тебе даже завидую! — неожиданно призналась Фэя, а я удивленно уставилась на нее. — Марун разрешил участвовать тебе в расследовании. Мне он никогда не предлагал ничего подобного!
Я решила ее немного успокоить:
— Просто от моих воспоминаний зависит, вычислим ли мы преступника. Если бы я была ему не нужна, как свидетель, то сидела бы в камере. Здесь нет ничего личного.
Но Фэя не согласилась со мной и заметила:
— Нет, ты не понимаешь. Он очень ревностно относиться к своей работе. Даже Гэрису он не все доверяет. А тебя он допустил к следственному процессу, открыл свои профессиональные секреты. Он делиться с тобой такой информацией, которую не имеет право разглашать. Разрешает участвовать в расследовании, как своему коллеге.
Фэя замолчала, а я задумалась над ее словами, которые тронули меня до глубины души, заставили посмотреть с другой стороны на мои отношения с Бэрсом. Да и сама Фэя предстала передо мной в новом свете. Я почувствовала ее обиду на Маруна. «Что ж, наверное, она имела на это право», — подумала я, вспомнив тот их разговор на балконе. Но то, что она сказала мне сейчас, доказывало ее серьезное отношение и уважение к детективу и его делу.
Когда мы вернулись в поместье Нордиков, было уже довольно поздно. Как только мы переступили порог, к нам выбежали Бэрс с Гэрисом. У обоих был встревоженный вид. Но детектив при этом еще и злился.
— Где вы были?! — спросил он строго.
Фэя подошла к нему и, обняв, весело похвасталась:
— Мы вели расследование! И кое-что узнали!
Бэрс зыркнул на меня по-волчьи.
— Я же не велел никуда выходить! — рявкнул он, не обращая внимания на восторги своей девушки. — Да еще и Фэю в это втравила! Тебе что, Горина мало?!
Я остолбенела, не веря своим ушам.
— Тебя могли поймать и тогда уж точно арестовали бы! А ведь я рискую, прикрывая тебя! Неужели у тебя напрочь отсутствует чувство самосохранения?! — орал Бэрс.
На каменных ногах я подошла к нему и залепила такую звонкую пощечину, что стоявшая рядом Фэя пискнула.
— Лучше бы ты меня за решетку посадил сразу и не марался! — бросила я и, развернувшись, ушла в свою комнату.
Обида разъедала меня, словно кислота. Я хотела сейчас что-нибудь разбить и вспомнила про круглое зеркальце, которое он дал мне, чтобы при случае можно было связаться друг с другом. Я открыла чемодан, вытащила сумочку и вытряхнула ее содержимое на кровать. И тут мой взгляд остановился на коробочке из неизвестного материала, которую мне так и не удалось открыть. Я нервно вертела ее в руках, но ни секретного замка, ни даже щелочки не оказалось.
И тут в дверь постучали. Я открыла. На пороге, переминаясь с ноги на ногу, стояла испуганная Фэя:
— Можно к тебе? — мяукнула она.
— Конечно, это же твой дом, — хмыкнула я, посторонившись.
Испуганно поглядывая на меня, она как-то бочком протиснулась ко мне в комнату.
— Он был неправ и уже раскаивается в том, что натворил, — тихо пролепетала Фэя.
Сейчас я не хотела обсуждать Бэрса, тем более с ней.
— Гэрис настаивал, чтобы Марун извинился перед тобой. Думаю, так и будет, — примирительно добавила она.
— Плевать, — отрезала я. — Ты не знаешь они поймали Химеру?
Не понимая, о ком я говорю, девушка растерянно пробормотала:
— Не знаю.
— Я пойду спрошу Гэриса, — бросила я и выскочила из комнаты, сжимая коробочку в руке с такой силой, что костяшки пальцев побелели.
Быстро спустившись по лестнице, влетела в гостиную. Гэрис стоял ко мне спиной. Я окликнула его, чтобы задать свой вопрос. Тот развернулся ко мне, и я увидела, что Бэрс еще не ушел, а стоял рядом с другом. На миг наши взгляды снова встретились. Хорошо, что парадоксы не умеют убивать взглядом, а то на дорогом паркете сейчас валялась бы парочка трупов.
