Паренек лежал на боку в той же самой позе, в какой сидел на взрывчатке, — руки за спиной и поджатые ноги. Казалось, это не живой человек, а статуя. Словно ее сняли с постамента, отнесли в сторону и положили на землю. Рядом сидел санинструктор по прозвищу Саня и растирал тело освобожденного, пытаясь выпрямить ему конечности.
На самом деле санинструктора звали Володей по фамилии Чумной, но егеря ласково нарекли его Саней, отдавая дань жизненно-важной профессии.
Фига колдовал над миной, подсвечивая себе фонариком и что-то бормоча под нос. Немой стоял поодаль и бдил за окрестностями.
— Чего это с ним? Живой? — опасливо спросил Кочкин, не решаясь подойти к освобожденному.
— Почти. Дышать дышит, а насчет остального… Шок у него, — пояснил Саня.
Еще бы! Почти сутки просидеть в одной позе, боясь шелохнуться! Он сейчас небось ни ног ни рук не чует!
— А поговорить с ним удалось? Узнать, кто его на мину посадил? — любопытствовал Кочкин.
Саня посмотрел на рядового с раздражением и даже не соизволил ответить.
— Ну, все, мужики, я закончил. — Фига хозяйственно убрал мину в рюкзак. — Можно двигать к нашим. Они, кстати, должны уже разбить лагерь.
Мы положили освобожденного пленника на гибкие полевые носилки и через час с небольшим были в лагере.
Костер Потап решил не разводить. Задействовал керосинки. На двух доспевали котелки с кашей, на третьей кипятился чай.
Сгрузив паренька в «полевом госпитале», мы разошлись по своим делам.
Ко мне подвалил Ерш, панибратски хлопнул по плечу и сочувственно спросил:
— Я слыхал, туго вам на болотце пришлось?
— Терпимо, — вежливо откликнулся я.
— Ага… А я тоже как-то раз встречался с болотником. — Изгой явно настроился рассказать мне длинную историю, но тут меня очень вовремя окликнула Юрун:
— Бедуин, на минутку.
— Извини, Ерш, в следующий раз добазарим, — обрадовался я и поспешил к следопыту: — Чего, Юль?
— Ну-ка пойдем со мной, — возбужденным шепотом предложила она и потянула меня к зарослям ивняка.
Егеря зафыркали нам вслед. Я показал им в ответ средний палец, дескать, утритесь и обзавидуйтесь.
Но Юрун, как оказалось, звала меня в кусты не ради интима.
— Слушай, Бедуин, — торопливой скороговоркой заговорила она. — Я тут случайно подслушала, как Мех разговаривал с кем-то по рации… Мы только-только начали разбивать лагерь, а он отвалил в сторонку и стал что-то бормотать себе под нос. Я к нему сзади подошла. Не нарочно — просто мимо в кустики направлялась. Он меня тут же заметил и поспешно оборвал разговор. Но я успела услышать несколько слов… — Она сделала паузу, а потом раздельно произнесла: — «Крылан», «убрать» и наши нынешние координаты.
— Интересно… Получается, Крылану надо кого-то убрать… — принялся я размышлять вслух.
— Кого-то или что-то. А может, это наоборот, кому-то надо убрать самого Крылана. Я же не знаю, с кем разговаривал Механик. Но меня это напрягло. Я рассказала Глебу, а он отмахнулся. Он вообще в последнее время странный.
— Ревнует тебя ко мне, — сказал я полуправду.
— Да ладно, — не поверила Юрун.
— Интересно, что общего у Механика с Крыланом? — вернулся я к прежней теме.
— А может, наш Мех и есть тот самый загадочный Дьявол? — пошутила Юрун. — Прикинь, какой прикол. Вышли на маршрут с Дьяволом! А на меня к тому же Мех еще и глаз положил. На привалах смотрит так, будто я голая и стриптиз танцую, а не пеммикан ем. Он облизывается на меня, как… голодный упырь на человеческую кровь. Каждое мое движение ловит… А что, может, мне ответить ему взаимностью? — принялась дразнить меня Юлька. — Стану подружкой Дьявола. Как, звучит?
— Подружка Дьявола — это дьявольское отродье. Ты хочешь быть отродьем, Юрун? — Я издевательски вскинул бровь.
— Не смешно, — отрезала Юля.
— А никто и не смеется, — парировал я.
Обиженные друг на друга, мы вернулись в лагерь. Юрун дулась на меня. Интересно, за что? За то, что не стал ее ревновать и уговаривать остаться со мной?..
Я заглянул в палатку Сани и обнаружил там Потапа.
Освобожденный пленник уже распрямился и теперь лежал на спине под капельницей.
— Спит? — спросил я.
— Ага. Утром можно будет допросить, — обрадовал Саня.
— А идти сам он сможет?
— Два-три шага, не больше. Придется кого-то оставлять с ним или нести на носилках, — ответил Саня.
— А вертолет за пареньком вызвали? — уточнил я.
— Нет. Ты прикинь, Бедуин, вся связь вырубилась! Ни наши «переговорники», ни радиостанции не работают, — ответил Потап. — Да и КИПы заглохли.
Я торопливо проверил свою рацию и «наладонник». Действительно, глухо.
— Аномалия? — предположил я.
— А хрен ее разберет, — пожал плечами Потап.
— И давно такая петрушка?
— Точно не знаю. Весь день мы соблюдали режим радиомолчания, а как встали лагерем, я попытался связаться с Ванаварой. Вот тогда-то и обнаружилось. Я велел ребятам проверить свои передатчики — глухо.
Мы помолчали.
— Ладно. Утром решим, как поступить, — постановил Потап. — Может, к этому времени связь восстановится. А сейчас всем отбой. Саня, тебя это тоже касается.
— Есть, товарищ майор! Никогда еще не выполнял приказы с таким удовольствием, — широко улыбнулся санинструктор.
