В петербургской пекарне обнаружен отравленный хлеб… В Лондоне расстреляны два чеченских авторитета… Взрывают машину ведущей телевидения… Убит журналист информационного агенства… Покушаются на жизнь оперативного работника РУБОП… Есть ли связь между столь разными преступлениями? Журналистам питерского телевидения удается такую связь установить, но дело принимает совсем неожиданный поворот… Занимаясь этими столь разными происшествиями, тележурналистка Елизавета Зорина выясняет, что главный мотив, соединяющий несколько очень разных преступлений в единую цепь, – старая как мир ревность…
У каждой мышки есть ушко.
У каждой стенки есть мышка
Коврик для мыши – 0,5 у. е.
Террористы любят звонить по телефону, особенно журналистам. Не поболтать, а по суровой «производственной» необходимости.
«Производство» у людей, ставших на тропу террора, тяжелое, кровавое, нервное. К тому же многое зависит от трудно учитываемых факторов. Ведь мало удачно подсунуть бомбу к какому-нибудь памятнику или разместить ее на том или ином вокзале. Надо, чтобы все об этом узнали – испугались, засуетились и выполнили определенные условия.
Рассчитывать на сотрудников спецслужб – рискованно. Их чуть не с пеленок учат молчать. Лучшие из них, точнее, лучше других вымуштрованные молчат, даже когда от вовремя сказанного слова зависит спасение собственной жизни. Те, что похуже, разрешают себе поделиться информацией, но, как правило, с заграничными коллегами. И только потом, от полной безысходности, могут пойти на контакт с журналистами, министрами и прочими взволнованными смертными.
А террористы, они ждать не могут, их дело ковать политику, пока горячо. И потому из опасения потопить задуманную акцию в глупом молчании или нарваться на тайную операцию с горой трупов и абсолютным отсутствием шумихи вокруг они не связываются с профессионалами, а действуют через любителей «жареного». Ведь большинство журналистов, как бы они не кричали на всех углах о своем профессионализме, – самые настоящие любители. И это правильно. Только любитель может квалифицированно и доступно рассказать широким массам о происходящем вокруг. Слепить статейку об аварии в космосе. С пафосом обличить министра, моющегося в баньке с девочками. Взять интервью у телефонной террористки, которая уже в двадцать второй раз «заминировала» многострадальную Вторую гимназию. Интервью получилось бы поучительным: дама пошла по стопам Радуева и Басаева, потому что ее не взяли на место уборщицы в эту самую престижную школу Петербурга. По-разному люди приходят в терроризм.
Дело в том, что у профессионалов замыливается глаз. Они знают, как надо и как не надо. Они чаще всего действуют механически, по схеме. А дело журналиста – поразить, удивить, взволновать. Для того чтобы сделать это на высоком техническом уровне, следует быть по-детски непосредственным и по-детски же нахальным. Только репортер и полуторагодовалый младенец могут с одинаково блаженной улыбкой тянуть руки к тому, что «низзя». Знают, что «низзя», знают, что могут получить по попе, и все равно тянутся.
Террористы – народ сообразительный. Быстро расчухали, куда лучше всего обращаться. Где их непременно поймут и оценят. И теперь только бытовые хулиганы звонят непосредственно в милицию или в какую-нибудь там ФСБ. Человек серьезный выберет редакцию теленовостей или информационное агентство. А человек серьезный и предусмотрительный позвонит в несколько мест сразу.
Ясным апрельским утром в петербургском офисе информационного агентства «Интерпост» зазвонил телефон – многофункциональный «Панасоник» с автоответчиком, цифровой записью голоса и обширной памятью. В агентстве, открытом еще на заре перестройки на комсомольские деньги, на оргтехнике явно не экономили. Там вообще не экономили – комсомол давно умер, а деньги работали. На рубли наматывались доллары, на доллары – марки и франки. Правда, рачительный немец или аккуратный скандинав отметили бы, что деньги здесь если и тратят, то с каким-то недоступным им смыслом. Отделанные «под евростандарт» стенки уже облупились, жалюзи провисли, мебель, некогда белая, напоминала свадебное платье валютной проститутки – сказывались годы прожитой «не зря» жизни. Но все равно по сравнению с редакциями прочих городских газет офисная обстановка «Интерпоста» смотрелась на пять с плюсом.
Кирилл Айдаров, в свои тридцать два года старейший и лучший корреспондент уважаемого в стране информационного агентства, точнее, его петербургского представительства, пришел на работу раньше обычного. Не к одиннадцати, а в десять тридцать. Пришел, потому что его замучили хандра и бессонница. Именно чтобы совладать с хандрой, Кирилл, человек довольно внушительной комплекции, да и роста не маленького, услышав телефонный звонок, прыгнул к своему столу и схватил трубку. Кабы не тоска и сплин, он не обратил бы на пиликающий телефон ни малейшего внимания, а, следуя заведеннному утреннему порядку, включил бы кофеварку, предоставив черную работу автоответчику.
– Алло, Айдаров, «Интерпост», говорите. – У них в агентстве отвечали на западный манер: имя, фирма, вежливое приглашение к беседе.
– Парень, слушай меня внимательно, я повторять не буду. Хлеб, который сейчас пойдет в мини-пекарне «Тутти-Фрутти», отравлен. Весь. Понял?