Драконы были довольно агрессивны и на период гона устраивали настоящие битвы, когда отлетали головы, хвосты и крылья, что впрочем почти не сказывалось на их популяции. Вся штука состояла в том, что драконы имели по две головы. Первая, настоящая, на период гона втягивалась под панцирный щиток, а вторая, отращенная для спаривания, играла роль рогов, как у оленей. Эта «пустышка» имела лишь пасть без языка и пищевода, да глаза. Тот небольшой комочек нервов, находящийся под чудовищно толстыми костями черепа, нельзя было назвать мозгом. Хотя именно он и управлял выбросом половых гормонов, повышая агрессивность и без того не очень-то спокойных созданий. Искусанные хвосты и крылья вскоре зарастали, чтобы через три года великолепное зрелище битвы драконов состоялось снова.
Если в драке за самку сходились два опытных самца, зрелище было весьма интересным. Победитель откусывал противнику голову, реже хвост или крыло. Бой заканчивался, когда кто-нибудь лишался своей «боевой» головы. Побежденный больше не пытался спариваться, а победитель через месяц-другой тоже терял свою боевую голову. Чаще всего ее откусывала измученная сексуальными притязаниями самка, будучи уже оплодотворенной. В противном случае, голова сама начинала усыхать и оставалась сухой погремушкой на кожаном чулке. Иногда встречались самцы, у которых был целый воротник из таких вот "погремушек".
— Встречаются ли у драконов, у Аякусов, — поправил сам себя Владислав, — картины, где изображены битвы драконов с людьми. Было бы весьма интересно узнать.
Он повернулся к следующей картине и вдруг остолбенел. С полотна на него смотрело лицо Эстер. Красивый овал лица в обрамлении роскошной копны русых волос, оставлял неизгладимое впечатление. Спокойный и даже отрешенный взгляд из-под длинных ресниц, казалось смотрел сквозь него. У ног девушки, облаченной в белые одежды, сидели какие-то невиданные создания с огромными глазами и полосатой шкурой. С удивлением Владислав узнал в этих зверях силверкеров, столь необычно они были выполнены художниками. Сзади девушки стояли высокие фигуры айоров, завернувшиеся в свои плащи-крылья. На соседней картине девушка сидела на полу, а один из айоров, прокусив ей плечо, пил кровь. Глаза девушки были прикрыты, ее поза была естественна и расслаблена. Бугры мышц айора наоборот были напряжены. Одной рукой он обнимал девушку за талию, а другой сжимал ее локоть. Казалось, он был переполнен яростью и страстью, и только неведомая сила удерживала его от того, чтобы не разорвать хрупкую девушку на куски.
— Вот возьми этот перстень.
Владислав вздрогнул от неожиданности и обернулся. Алдан стоял рядом и протягивал ему золотой перстень с большим рубином.
— Вот этот перстень с инициалами моего отца, — сказал наследник, — возьми его, второго такого нет. Если кто-нибудь придет с ним, я буду знать, что это от тебя, — он заглянул через плечо Владислава.
— А, королева силверкеров, — протянул он.
— Кто-кто?
— Ну, это их королева или повелительница, что-то в этом роде, — пояснил Алдан. — Только это все сказки, — добавил он. — Мне визирь Юшир рассказывал.
— Могу я с ним поговорить? — попросил Раденко заинтересованно. — Я очень интересуюсь мифами.
— Конечно можешь, я пришлю его после трапезы, — Алдан повернулся к вошедшему визирю.
Вместе с ним он вышел, что-то обсуждая. На пороге молодой король обернулся и махнул Владиславу рукой. Владислав кивнул в ответ и, повернувшись к картинам, принялся изучать их дальше.
— Чертовски похожа на Эстер, — он снова и снова возвращался к необычной картине.
Слегка покачиваясь в седле своего «коня», Владислав ехал впереди отряда всадников. Рядом с ним на тонконогом жеребце красовался молодой смуглолицый сотник. Его распирала гордость, как никак первое задание, где он являлся командиром отряда. Сотник то и дело поправлял тонкую ниточку усов, едва пробивающуюся над верхней губой и напускал на себя важный вид, когда поворачивался назад, чтобы окинуть грозным взором своих подчиненных. Старые солдаты, глядя на командира, лишь посмеивались себе в усы, но безропотно подчинялись его приказам.
Несмотря на все протесты, молодой король отправил с ним отряд из ста человек, в качестве почетного эскорта. Агента Раденко раздражала скорость, с которой отряд двигался вперед, но подставлять сто голов под гнев короля он тоже не собирался, а поэтому решил потерпеть день-другой и расстаться со своим почетным конвоем, когда они достигнут границ владений лесовиков. К концу третьего дня на горизонте, в последних лучах заходящего солнца, показалась темная кромка леса. Всадники остановились, следуя приказу своего офицера.
— Все, — сказал Владислав, — здесь мы расстанемся. Передай мою нижайшую благодарность его Величеству. Дальше я пойду один. Это приказ короля, — повысил он голос, видя что сотник что-то собирается возразить. — Ты и твои люди свое задание выполнили. Теперь моя очередь.
