Он подсоединил батарейку паралельно старой, и подождав немного, застучал пальцами по клавишам подключенной клавиатуры переводя питание с батарейки снова на старт системы. Убедившись, что теперь ток поступает на блок питания из сети, агент потной рукой нажал на кнопку «Старт». Секунды казались ему вечностью, он, не отрываясь, смотрел на светодиоды, с замиранием сердца ожидая чуда. И чудо наконец произошло. Моргнул сначала один светодиод, потом другой, потом они загорелись оба. Вскоре послышалось тихое гудение вентилятора, охлаждающего радиатор главного процессора. Камера, втянутая телескопической штангой в корпус, наконец, дрогнула и немного приподнялась. Задрожав, приоткрылся сначала один лепесток, затем другой.
— Ну, ну же, давай дружок, — подбадривал его Раденко, неотрывно наблюдая за процессом оживления.
— Я — ЭВМ Бонд 007, - послышался вдруг скрипучий голос.
Камера закрыла свои лепестки и нырнула обратно в корпус.
— Живем дружок, живем! — Владислав, радостно потирая руки, пошел к скуттеру за чемоданчиком, который он приготовил еще на Земле, потратив на это все свои сбережения за несколько месяцев. Когда он вернулся назад, то застал неожиданную картину. Эстер, уютно расположившись на диване и поджав под себя ноги, с интересом разглядывала Ворчуна, а он в свою очередь беззастенчиво разглядывал девушку, время от времени моргая своими лепестками-ресницами. О чем они беседовали, Владислав не уловил. Он слышал лишь последние слова фразы, произнесенной компъютером:
— …такое женщина?
— Ну… — протянула девушка, не зная, как начать.
Услышав шаги, оба они, и Эстер и Ворчун, разом повернулись к вошедшему Владиславу.
— А!!! - испуганно рявкнул Ворчун и, сделав секундную паузу, добавил уже спокойней и даже немного разочарованно: — А, это ты… а я уж думал было — бандит какой…
Заметив недоумение агента, Эстер прыснула, явно довольная выходкой Ворчуна. Бонд отвернул свою камеру к девушке и, как ни в чем ни бывало, спросил:
— Так на чем мы остановились?
— Ах ты, ловелас железный! — возмутился Владислав. — Не успел я на минуту отлучиться, как ты уже мою девушку отбиваешь!
Ворчун посмотрел сначала на одного, затем на другого, моргнул пару раз и наконец снизошел до ответа:
— Эту у тебя-то? А ты сам-то в зеркало давно смотрелся?
Видя улыбку на лице девушки, Раденко молча отправился в душевую. Увидев свое отражение, он понял, почему был объектом иронии обоих. Попав сегодня под струю раскаленного газа, он зажмурился и отвернулся, и хотя пламя ударило в защищенную скафандром грудь, досталось немного и лицу. Кожа не пострадала, а вот отращенная за последнее время бородка, брови и ресницы обгорели, превратив его лицо в черную маску, где выделялся один глаз, сохранивший ресницы, и полбороды на левой скуле. Крякнув, Владислав снял скафандр и полез в душ. Через десять минут он, гладко выбритый, рассматривал свою внешность в зеркале — и, оставшись доволен, вышел из ванной.
— Влади! Кэп! — Ворчун заорал это так, будто только что узнал его после долгой разлуки. — Влади, а я мужчина или женщина? — Бонд задал вопрос, от которого агент опешил, а Эстер заливисто рассмеялась.
— Не знаю, — Владиславу удалось, наконец, взять себя в руки. — Ты должен сам определиться; судя по вторичным половым признакам, точнее, по отсутствию оных, ты пока бесполый…
— Я бесполый! — в голосе Ворчуна послышалось разочарование.
— Ничего, ничего, — поспешила успокоить его Эстер. — Если судить по имени — ты мальчик.
— Ага, — поддакнул Владислав. — Старик уже…
— Это что же такое делается? — возмутился Ворчун. — Не успел я еще ожить как следует, а этот… — он сделал паузу, — меня уже оскорбляет.
— У-у…! - протянул, поморщившись, Владислав. — Судя по характеру — ты девочка, причем старая и сварливая.
Тут настал черед возмущаться Эстер.
— Он — мальчик, — безапелляционно заявила она, — он… он даже мужчина…
— Сговорились уже, — Владислав чувствовал, что начал сдавать позиции. — Раз так, то я пожалуй выброшу все эти примочки, что припас для Ворчуна, — пустил он в ход тяжелую артиллерию.
Наступила тишина. Ворчун проводил взглядом одинокую муху, неизвестно откуда взявшуюся в пещере. Потом совсем иным тоном, как бы невзначай, поинтересовался:
— Гелиевый охладитель?!
— Он, — кивнул в ответ Владислав, — и еще кое-что…
— Влади, ты же точно знаешь, что я бесполый, — тон Ворчуна совершенно изменился. — И я это знаю, я же машина. Когда охладитель ставить будем? — выпалил он, совершенно потеряв интерес к девушке.
— Ну, чья взяла? — агент, глядя на Эстер, с победоносным видом надулся.
Краем глаза он все же заметил, как камера Ворчуна молча повернулась к девушке и ей подмигнула.
— Вот же мерзавец какой, — беззлобно подумал Владислав, — и когда только научился…
Эстер фыркнула.
— Подумаешь, купил его на железки всякие…
— О чем спорим? — низкий голос Глука заставил всех троих разом обернуться.
Айор сидел на лежаке и прижимал ладонь к тому месту на груди, где была рана, спрятанная под слоем клея и бинтов.
— Лежи! Лежи, тебе еще нельзя вставать, — всполошилась девушка.
