Как же невовремя! Надо решать другие вопросы. Договориться с врачом, отвести на приём Гошку, найти для них квартиру рядом с больницей. Ладно, поиск квартиры можно поручить секретарю. Главное, чтобы раньше времени не выболтала кому не надо.
Смотрю на мобильный в руке, ощущая вспыхнувшее вдруг желание позвонить Ясе. Просто услышать её голос в трубке, такой далёкий и близкий одновременно. Если бы они уже переехали, я мог бы приехать, но там сейчас эта её подруга, которая, если знает о ситуации, и на порог меня не пустит. Нет, квартиру надо найти поскорее. А с корпоратива можно смотаться пораньше, там и без меня скучать не будут.
Да и с отцом поговорить лучше попозже, сначала потрясти Далию и руководство медицинского центра.
Еду домой по улицам, на которых уже загораются фонари. Перешагнув порог, впервые за долгое время думаю о том, как пусто и тихо в одинокой квартире, в которой давно не бывает никого, кроме меня, даже приятелей с выпивкой и личных помощниц с завтраками, не то, что случайных женщин, для разовых встреч с которыми есть отели. Жили бы мы здесь до сих пор все вместе, если бы я, как мы и планировали, женился на Ясе? Или купили бы новый дом, просторный, для большой семьи? Может быть, у нас было бы уже двое детей… или трое… кто знает.
Снова сжимаю кулаки и, разозлившись, сталкиваю со стойки уже наполненный крепким алкоголем стакан, который разваливается на осколки. Это мне сейчас не поможет. Ничего не поможет, кроме Яси. Её глаз, её губ, её дыхания… Она моя. Моя! Всегда была моей и останется, чего бы мне это ни стоило.
На этот раз никто нам не помешает. Я верну её. Снова сделаю своей. Не отпущу больше никуда и никогда. Яся не оставит меня ещё раз и не заберёт с собой нашего сына, которого я так долго не видел.
В коридоре больницы прохладно. Светлые стены, картины на них. Обстановка кажется спокойной, почти умиротворяющей, если не знать о том, с какими диагнозами сюда приходят.
Гошка листает комиксы, которые я ему купила по дороге в киоске. Он ещё не умеет читать, но любит рассматривать яркие картинки. Я пытаюсь немного отвлечься на глянцевый женский журнал, но не получается, фотографии и заголовки мелькают перед глазами, не цепляя внимания.
После вчерашней встречи с отцом моего сына и вечернего разговора с подругой я не спала полночи. А утром позвонил Арслан, сказал, что он договорился, и врач примет нас с Гошкой сегодня. Безотлагательно. Сам Булатов в больницу приехать не смог – появились какие-то неотложные дела. По правде говоря, я даже ощутила некоторое облегчение, узнав, что у него не получается вырваться.
Всё и без того происходит слишком быстро. Вот уже и Гошка теперь знает, кто его отец. Как тот отреагирует, когда сын впервые назовёт его папой? А тут ещё и переезд на носу… И всё же нельзя терять времени – дорога каждая минута.
Медсестра приглашает нас в кабинет. Я ожидала, что доктор окажется похожим на нашего лечащего врача из другого города, но у них нет ничего общего, кроме специализации и белого халата. Тот ещё довольно молодой энергичный мужчина, этому ближе к пятидесяти. Очки в круглой оправе, тонкие, даже какие-то изящные руки. Негромкий голос, который он явно не привык повышать – все и так слушают его, затаив дыхание.
– Со мной связался ваш муж – Арслан Булатов.
Услышав это, я вздрагиваю.
– Мы не женаты.
– Простите, значит, я не так понял. Но он ведь отец мальчика? Тот самый Булатов, из семьи, у которой крупный бизнес?
– Да.
В кои-то веки богатство и положение Арслана помогло нам.
Доктор изучает бумаги, которые я привезла из другой больницы, время от времени поглядывает на Гошку, который и здесь, в кабинете, не отрывается от своего комикса. Сейчас он уже не так боится врачей, как первое время. Привык.
– Вы знаете, что у вашего сына редкая группа крови?
– Да, – киваю я. Этим он пошёл не в меня. Ещё и поэтому я не могу стать для него донором.
– Вам известна группа крови его отца?
– Кажется, такая же… – отвечаю я, опуская взгляд.
– В таком случае кровь отца может понадобиться для переливания. Как сейчас самочувствие? Обмороков больше не было?
– Нет, всё нормально.
В нашем случае «нормально» звучит весьма условно, и собеседник это понимает. Кивает, затем, вздохнув, снова перелистывает бумаги. Спрашивает:
– Родственники мальчика будут сдавать анализы, чтобы выяснить, подходят ли они как доноры костного мозга? Вижу, неродственных совместимых доноров уже искали и не нашли. К сожалению, такое нередко случается.
– Да… его отец точно будет…
– Родители редко подходят, но бывают исключения. Не переживайте так. У вашего сына есть все шансы на излечение, – говорит мужчина, и в моих глазах снова вскипают слёзы. – Я вижу, вам уже говорили о том, что есть и другой вариант. С использованием пуповинной крови второго ребёнка.
– Да, – киваю я. – И я уже думаю над этим вариантом. Я знаю, что вероятность всего двадцать пять процентов, но, если есть шанс, пусть даже крохотный, я готова его использовать…
