– Ну, в таких ситуациях мы прибегали к помощи людей, которые знали, что делать. Не всегда напрямую это делалось, но все же. В итоге нам удавалось убрать все те вещи, и, что хорошо, ситуация в городе и районе тут же менялась. Мы сделали выводы и при следующих занятиях стали искать самый неблагополучный район, там было большинство таких карманов. Конечно, в центре тоже были, но немного. А потом оказалось, что в центральных районах жили светлые мастера, излучающие свет, и они компенсировали этим тьму, что шла из карманов.
Марвин замолчал, осматриваясь, потом сделал какие-то заметки и заговорил вновь.
– Ты знал, что все, кто начинал работать с нами, оставались до самого конца? Никто никуда не переводился, не менял место работы или жительства.
– Откуда бы я знал? – ответил вопросом на вопрос Славик. – Хотя это и понятно, я после того, что увидел за время работы в нашей организации, тоже не смогу уйти и жить обычной жизнью.
– Ты так произнес, словно стандартная жизнь пугает тебя, – фыркнул Марвин, но, увидев кислую мину на лице коллеги, решил не заострять на этом внимание. – Но да, ты прав. Ведь увидев то, что они увидели в нашей организации, они больше не могли жить обычной стандартной жизнью, потому что уже видели все это во всем и… действительно все это находили! И чтобы со всем этим справиться, нужна была серьезная организация, поэтому их жизни, семьи и все остальное находилось уже в нашей организации полностью. И все делали те или иные позитивные вещи.
В какой-то момент мы увидели, как прогрессирует в каком-то смысле локальное зло, которое есть в мире. Как оно придумывает все. И когда наши сотрудники просматривают фильмы ужасов, зачастую уже сами видят, где находится портал, как люди заходят в него, но даже не замечают этого. А нас этому обучали…
– А фильмы каких стран? – с любопытством спросил Славик, поставив в уме галочку, что нужно будет по возвращении домой потренироваться так же на ужасах.
– Нет разницы, – с долей грусти в голосе ответил Марвин. – Любой фильм любой страны.
– Почему?
– Почему что? Почему фильмы такие снимают? На этот вопрос нельзя ответить точно. Некоторые считают, что создатели фильмов все это знают, другие думают, что они состоят в организации. На самом деле же мы понимали, что создатели руководствуются легендами, которые описаны в различных манускриптах. А вот те, кто их писал, уже стопроцентно знали об этом.
– Но ведь есть вероятность того, что некоторые создатели фильмов не дураки и все прекрасно понимают? – не унимался Славик.
– Возможно, но какой толк им лезть во все это? Ведь и большинство мастеров, которые знают, могут не участвовать в этом, а помогать тем или иным способом. У всех вклад в дело может быть с любого конца. Кто-то делает через прямое воздействие, кто-то – находясь в подобной организации, кто-то – разрабатывая методики, кто-то – делая книги, кто-то – вообще управляя моралью в обществе в позитивном плане. В общем, что хотел сказать: вариантов очень много.
– Я думал, что то, чем мы занимаемся, носит духовный характер. Для нас.
– И ты, конечно же, прав! И духовный, и другой характер. Ведь согласись, то, чем мы занимаемся, безумно интересно! Погружение в новые миры, пусть даже и искусственные, пусть и созданные людьми. И оно вызывает привыкание, привязанность, что ли, жизнь без этого уже не такая яркая. У людей вырабатывается зависимость от приключений. Поэтому мы и не меняем тех, кто ходит в миры: они еще и опытные искатели других людей, – тут Марвин глубоко и нервно вздохнул. – Вот только, несмотря на то, что миры эти относительно придуманные, законы в них работают наши. Если погибнуть в таком мире, то погибнешь и в нашем, да к тому же никто тебя не найдет, пока оттуда не вытащат, чтобы даже посмотреть.
– Кажется, я что-то подобное… – Славик ненадолго задумался, пытаясь вспомнить, где он мог читать об этом. – Точно! Мы с Эдвиргом разбирали отчеты несортированные, там как раз и прочитал, что если человек умрет в таком мире, то через девять дней мир может схлопнуться… Да, еще было такое, что ваша группа заходила в мир и собственными глазами видела, как границы мира начинали уходить назад.
– Да, я об этом и хотел рассказать, – Марвин улыбнулся: идея Эдвирга перебирать со Славиком закрытые отчеты оправдала себя – он жадно вчитывался и впитывал информацию как губка. – Так и какой вывод ты можешь сделать из этого?
– Все просто. Вы были единственными, кто удерживал мир, поэтому приходилось возвращаться. Зато вы видели, как закрывался мир, – немного с завистью произнес Славик.
– И о чем это свидетельствует?
– О том, что живые существа освободили мир, и теперь он не нужен в той форме, в которой был.
– Садись, четыре, – не смог не улыбнуться Марвин, глядя на то, с каким серьезным видом молодой коллега выуживает из памяти информацию.
– Четыре-то за что? – обиделся Славик, но Марвин видел, как подрагивают его губы от сдерживаемой улыбки.
