– Твоя мама – очень горячая штучка, Ше-Дже-Бел, и мне не верится, что она не может найти достойную замену снобу-сноубордисту, который ее не ценил, – говорит он, вытягивая из холодильника яйца, бекон и галлон молока.
– Я не лезу в ее жизнь. Лучше расскажи, как ты справляешься здесь в абсолютном одиночестве.
Поставив на керамическую панель сковороду, он бросает туда нарезанный бекон, разбивает шесть яиц и посыпает это все пряностями из обрезанной банки от Pepsi.
– В будние дни тренирую туристов и смотрю глупые телепередачи по квадратной коробке с названием «телевизор». Слышала что-нибудь о такой инновации? – улыбается он, и я отвечаю тем же. – В выходные – катаюсь с парнями по диким тропам весь день в поисках снежного человека, а потом отмокаю в джакузи под открытым небом и пью отвратительный разливной эль из забегаловки твоего дяди Бенджамина.
– Скучно. – Я зеваю в ладонь, подходя к кухонному островку, и, взяв яблоко из фруктовой корзины, делаю большой укус.
– Я одинокий старый волк, Шелби. Чем, по-твоему, я должен заниматься в тридцать семь?
– Не знаю – может, завести себе сенбернара, пачкающего мебель, играть в бильярд, ходить на вечеринки и напиваться в барах, пока тебя не похитит НЛО?
Он смеется, накладывая глазунью с беконом на тарелки, а я устраиваюсь поудобнее на барном стуле, осматриваясь по сторонам. Здесь все, как и в тот день, когда я уезжала. Сдержанный минимализм в серых тонах, несколько виниловых пластинок «Bad Company» на стенах и наши фотографии: я, мама и отец. Счастливые и еще не предвидящие дерьма, которое произойдет дальше.
– Ты надолго в Аспен?
Пожимаю плечами, забирая тарелку из его рук, и, вынув вилку из подставки, накалываю кусочек бекона.
– Останусь на праздники, чтобы не дать тебе умереть от скуки, старый волк.
– Кайф! Мне не хватало напарника, чтобы пересмотреть все части «Один дома», любимого «Гринча» и «Полицейского из Беверли-Хиллз».
– О не-ет, только не просмотры фильмов со своим стариком, – смеюсь я, закидывая в рот еще один ломтик бекона и наблюдая довольную улыбку отца. – Это испанский стыд!
– Когда ты успела побывать в стране паэльи[11]?
Булькнув от смеха, беру перечницу и посыпаю кулинарный шедевр отца на своей тарелке перцем.
– «Испанский стыд» – это…
– Я знаю, что такое «испанский стыд», просто решил тебя подколоть.
– «Подколоть»? – возмущаюсь я. – Ты и вправду слишком стар. Это слово никто уже не использует.
– И как же это называется сейчас?
Прожевав, взмахиваю вилкой.
– Пранк.
– Пранк, – повторяет он, наливает молоко в два стакана и, придвинув их к тарелкам, накрывает моим любимым печеньем с шоколадной крошкой.
– Жаль, твоя мама отказалась приехать, я очень скучаю по нашим совместным семейным вечерам. Особенно по дню, когда ты сделала это.
Усмехнувшись, он заводит большой палец за спину, и, проследив взглядом, я замечаю в прошлом белый, в настоящем уродливый ковер.
– Фу! Почему ты не выкинул его? – кривлюсь я, встряхивая головой и передергивая плечами.
– Я повешу его на стену, и когда ты приведешь знакомиться своего будущего мужа, я скажу ему, что в детстве ты была очень творческой натурой.
– Это совсем не смешно!
– Разве? Как по мне, отличный пранк.
Откинувшись на спинку стула, он принимается заразительно смеяться, и я не замечаю, как начинаю смеяться вместе с ним.
– Как долго мы должны здесь торчать? – ноет Рэйф, сжимая в руках бумажный стаканчик с какао, который ему принесла одна из его фанаток, работающая на склоне.
– Мы здесь всего несколько минут, тупица. Судя по времени, нью-йоркская заказчица должна прийти… – Стянув с пальцев перчатку, достаю из кармана телефон, чтобы посмотреть на время. – Прямо…
– Привет, парни.
Подняв глаза, я чуть не поперхнулся собственной слюной, когда узнал в девчонке маленькую милашку, носившую причудливые хвостики и плакавшую из-за того, что я стриг ее кукол. Шелби, дочь миссис Грэхем, лучшей подруги нашей матери. В детстве мы часто зависали вместе, но потом она уехала и не возвращалась в Аспен, хотя, буду честен, я этого очень ждал.
Не то чтобы Шелби совсем не изменилась, но я оказался бы полным лузером и идиотом, если бы не узнал свою первую симпатию. К тому же не часто встретишь девушку, чьи глаза выглядят настолько запоминающимися. Гетерохромия. Один яркий голубой с коричневым пятнышком, а второй темно-карий с забавной светлой точкой, которая напоминает северную звезду в ночном небе.
