Трэвис напрягается. Его легкая полуулыбка, которая не пропадала всю дорогу, исчезает. Наклонив голову, он заправляет мои волосы за ухо и медленно приближает свои губы к моим.
Я совершенно точно уверена, что через секунду мы сольемся в жадном поцелуе, от которого тянет внизу живота, прижимаясь к друг другу, как сумасшедшие влюбленные. В моей голове даже начинает играть Taylor Swift. Но кто я вообще, на хрен, такая, чтобы решать за отца, который распахивает входную дверь, вынуждая нас отскочить в разные стороны?
– Ты нарушила комендантский час, конфетная радуга.
Закатываю глаза от очередного оригинального прозвища мистера Гринча.
– Всего лишь полночь. И почему ты, вообще, не спишь? – злюсь я, наблюдая за тем, как он рассматривает моего будущего парня.
– Звонила твоя мама, обеспокоенная тем, что ее дочь не выходила с ней на связь с самого прилета в Аспен. Она была уверена, что ты проспала пересадку или стала кормом для гризли.
– Шелби, я пойду. Завтра ранний подъем, нужно отснять рекламу протеиновых батончиков, – привлекает к себе внимание Трэв. – До встречи, мистер Грэхем.
– Брату привет, – улыбается папа, а я, махнув Барнсу на прощание, проскальзываю в дом.
Отец следует за мной и закрывает дверь.
– Вы собирались поцеловаться?
– Обняться на прощание, – быстро стягивая ботинки, бормочу я.
– Нет. Это больше было похоже на почти состоявшийся поцелуй влюбленных голубков.
Бросив шапку и куртку на комод, быстро прохожу гостиную и взбегаю по лестнице.
– Спокойной ночи, Руфус Хамфри![14]
– Это еще кто?
– Это ты, пап!
– Ты серьезно, Элфи? Она не прошла стажировку из-за того, что купила не ту арахисовую пасту? Какой-то абсурд.
– Она купила соленую арахисовую пасту, а мистер…
– А Мистер Задница посчитал это оскорблением? Тогда это все объясняет.
– Я не смогу приехать в Аспен, Шел.
Выдохнув, достаю электрическую щетку и, нанеся на нее пасту, приступаю к чистке.
– Ты что, включила вибратор? – доносится смех Хоторн.
– Меня не возбуждает твой капризный босс. Слышала что-то о чистке зубов по утрам?
– Хоторн! Где мой кофе?
– Упс. Веселье закончилось. Младенец обделался, нужно срочно сменить подгузник.
– Прости, Грэхем. Мне пора.
– Передай этому гребаному Гринчу, укравшему твое Рождество, что он должен повысить тебе жалованье!
– Не обижайся, я люблю тебя.
Сбросив звонок, избавляюсь от остатков пасты и, прополоскав рот, спускаюсь на первый этаж, где уже вовсю гремит посудой старый волк в пижаме с Джоном Ленноном[15].
– Глазунья или скрэмбл[16]?
– Отец, который не достает меня вопросами о парнях.
Усмехнувшись, он разбивает несколько яиц на сковородку и посыпает их тертым сыром и зеленью.
– Так все-таки это был почти поцелуй?
– Предлагаю сделку. Я спокойно завтракаю без твоих вопросов, погружаясь в депрессию из-за того, что моя лучшая подруга не сможет приехать в Аспен на Рождество, а взамен обещаю показать тебе, чему научилась в Нью-Йоркском парке на симуляторе сноуборда.
Отец, искривив лицо, издает шипение.
– Мармеладный Боб собирается стать Яйцом Фаберже?
– Посмотрим, как ты заговоришь, когда твоя дочь покажет тебе первоклассный бэкфлип[17] на самом опасном трамплине.
Он улыбается и изображает, что закрыл рот на замок, а я беру в руку телефон, открываю в соцсетях профиль Трэвиса и включаю без звука тот самый ролик с рекламой протеиновых батончиков.
– И это все, на что ты способен, Гуфи[18]? – кричит Джи-Кей, когда я приземляюсь и, затормозив, засыпаю его снегом.
– Получилось? – Сдвигаю защитную маску на макушку и смотрю в экран его камеры, пока он отряхивается от снега.
– Шутишь? Мы отсняли отличные кадры, Шелби будет в восторге.
И стоит ему это сказать, как я мельком замечаю на склоне знакомую шапку с медвежьими ушами.
– Снимай, – командую я, направляя его видеокамеру на Грэхем, показывающую отцу язык. Она натянула полосатый шарф до самого носа и, выкрикнув «Юху!», мчится на самый опасный трамплин.
Джи-Кей перемещается в сторону, чтобы поймать лучший ракурс, а я, не отрывая взгляда, наблюдаю за девчонкой, которая только что чертовски вовремя подорвала борд из точки вылета трамплина и идеально сработала ведущим плечом, демонстрируя крышесносный бэкфлип.
– Вот же черт! – кричит Джейкоб, отбегая спиной, чтобы заснять ее приземление, а я продолжаю стоять, как вкопанный в снег, подбирая челюсть, которая туда провалилась.
– Яйцо Фаберже! – кричит старший Грэхем, свистит, и это возвращает меня в реальность.
Совсем забыв о том, что я все еще на доске, пытаюсь сделать шаг и падаю к ногам Шелби.
– Трэвис? Ты в порядке? – Подняв маску, медвежонок рассматривает меня, а я принимаю удобную позу, подставив локоть под голову.
– Загораю. Сегодня повышенная солнечная активность.
