Рэндом, однако, взглянув на загадочной формы руль как раз в тот момент, когда снова раздался вой в лесу, удрученно покачал головой, и внезапно деревья стали гораздо выше; теперь их украшала бахрома из низко свисающих виноградных лоз и что-то вроде голубого испанского мха, похожего на кружевную накидку. Зато машина обрела почти нормальный вид. По счетчику у нас оставалось еще полбака бензина.
– Пока едем дальше, – задумчиво проговорил мой братец, и я только согласно кивнул.
Дорога снова стала значительно шире, на ней появилось бетонное покрытие, с обеих сторон лежали глубокие кюветы, заполненные грязной жижей. На поверхности жижи плавали листья, мелкие ветки, разноцветные птичьи перья…
Голова у меня вдруг стала странно легкой, я почувствовал небольшое головокружение. Рэндом тут же предупредил:
– Спокойно. Дыши глубже. – Хотя я ничего о своих ощущениях сказать не успел. – Мы совершаем прыжок во времени, так что сила тяжести несколько изменится. До сих пор нам поразительно везло! Я хочу, пока возможно, попользоваться этим везением. Следует спешить: может быть, удастся выиграть время.
– Хорошая идея! – одобрил я.
– Может, и так, – пробормотал он. – Но мне кажется, в любом случае рискнуть стоит… Ого! Гляди-ка!
Мы взбирались на холм, и тут с другой невидимой нам стороны на вершину его вылетел грузовик и с грохотом понесся вниз, нам навстречу. Он мчался по встречной полосе прямо нам в лоб. Я резко крутанул рулем, чтобы избежать столкновения, но грузовик тоже резко вильнул. В самый последний момент, чтобы избежать лобового удара, я вынужден был съехать с дороги на мягкую обочину и остановиться у самого краешка глубокого кювета.
Справа от меня с визгом затормозил грузовик. Я попытался вывернуть колеса и выбраться на дорогу, однако мы прочно застряли в рыхлой земле.
Хлопнула дверца грузовика, и я увидел, что из кабины с правой ее стороны вылез шофер – что означало только одно: он-то ехал как раз по своей полосе, а мы – по встречной! Я был уверен, что нигде в Штатах нет левостороннего движения, в отличие от Великобритании, однако только теперь мне стало окончательно ясно, что мы давно уже покинули те земные края, которые я знал.
Это была цистерна. На боку у нее огромными красными буквами было написано: «ЗУНЬОКО», а пониже и помельче – «ездием па всиму свету». Шофер обрушил на меня целый поток брани, едва я успел, выбравшись из машины, начать извиняться. Он был высоким, того же роста, что и я, только очень толстый и похож на пивную бочку; в руке он держал монтировку.
– Послушай, я ведь уже извинился, – сказал я. – Ну что тебе еще от меня надо? Никто ведь не пострадал, машины тоже целы…
– Да таких дерьмовых водил, как ты, и близко к дороге подпускать нельзя! – завопил он. – Ведь ты, ублюдок, кому хочешь под колеса попадешься!
Тогда из машины вылез Рэндом и сказал:
– Слушай, милок, вали-ка ты своей дорогой! – В руке Рэндом держал пистолет.
– Убери, – быстро сказал я, однако он не послушался и спустил предохранитель.
Наглый хмырь развернулся и бросился бежать; широко раскрытые глаза его побелели от страха, челюсть отвисла.
Рэндом поднял пистолет и аккуратно прицелился прямо в спину бегущего; мне удалось стукнуть его по руке, как раз когда он выстрелил.
Пуля чиркнула по бетонному покрытию и срикошетила назад.
Рэндом резко повернулся ко мне; лицо его было белым как мел.
– Ты, кретин чертов! Одним этим выстрелом можно было поджечь цистерну!
– А еще – пришить этого типа. Ты ведь в него целился?
– Ну и что? Кому какое дело? Все равно мы больше ни разу не сможем проехать по этой дороге еще лет пятьдесят по крайней мере. Ублюдок осмелился оскорбить принца Амбера!.. Я ведь, между прочим, твою честь защищал.
– Свою честь я способен защитить сам, – медленно проговорил я, и душу мою вдруг охватило какое-то холодное ощущение собственного могущества. – Так что мне надлежало решить: убивать его или нет. Если бы я захотел, то сделал бы это. – Я с трудом сдерживал охвативший меня бешеный гнев.
И тут Рэндом виновато опустил голову.
Я услышал, как захлопнулась дверца грузовика, и цистерна ринулась по дороге вниз.
– Прости меня, брат, – сказал Рэндом. – Я бы никогда не осмелился… Но ужасно обидно было слушать, как кто-то из этих разговаривает с тобой таким тоном. Я понимаю: мне, разумеется, следовало подождать, пока ты сам решишь, как с ним поступить. По крайней мере, я должен был сначала посоветоваться с тобой.
– Ладно. Что там говорить. Давай выбираться на дорогу, – сказал я ему. – И поехали дальше, если сможем.
Задние колеса увязли в грязи по самые оси. Я озадаченно смотрел на них. Но тут Рэндом окликнул меня:
– Давай поднимем ее – я за передний бампер, ты за задний – и отнесем на дорогу… а потом на всякий случай поедем все-таки по левой стороне.
Он говорил совершенно серьезно.
Он не предупреждал меня, что сила притяжения здесь меньше, но мне и в голову не приходило, что поднять заднюю часть «Мерседеса» будет настолько легко. С другой стороны, ничего иного мне не оставалось: Рэндом явно именно этого от меня и ожидал; в данном случае провести его было бы невозможно.
