Я вернулся к двери. На поднос можно было и не глядеть: наверняка все тот же кусок черствого хлеба и вода; может быть, если очень повезет, кусочек сыра. Я подтащил тюфяк к двери, устроился поудобнее и нащупал сделанную прорезь. Я уже наполовину углубился в дверной брус.
И тут услышал чье-то хихиканье.
Откуда-то сзади.
Я резко обернулся. Сзади явно кто-то был. Да, у левой стены я различил силуэт человека. Он стоял и смеялся.
- Ты кто? - спросил я. Мой голос звучал совершенно непривычно, словно чужой. Я ведь за долгое время ни с кем и словом не перемолвился.
- Побег! - сказал человек. - Побег готовишь! - И снова засмеялся.
- Как ты сюда попал?
- Прошел.
- Откуда? Как?
Я зажег спичку. От света глаза резанула боль, но спичку я не гасил.
Человечек был очень маленький. Можно сказать, крошечный, почти карлик, да к тому же горбун. Волосы и борода у него были такие же длинные, как у меня. Из массы волос выглядывал лишь его длинный крючковатый нос да посверкивали почти совершенно черные глаза, сейчас, на свету, чуть прищуренные.
- Дворкин! - узнал я его.
Он снова засмеялся:
- Да, я Дворкин. А ты-то кто?
- Ты что, не узнаешь меня? - Я зажег еще одну спичку и осветил собственное лицо. - Посмотри-ка повнимательнее. Забудь бороду и патлы. Да еще прибавь столько же веса, сколько во мне сейчас. Ты же сам сколько раз рисовал меня на картах, во всех подробностях!
- Корвин! - наконец узнал он. - Да-да, я тебя помню.
- А я считал, что ты уже умер.
- Как видишь, нет. Смотри! - И он сделал пируэт, повернувшись на одном каблуке. - А отец твой как поживает? Ты сам-то давно его не видел? Это он тебя сюда засадил?
- Оберона больше нет, - ответил я. - В Амбере правит мой брат Эрик, а я его узник.
- Тогда я главнее тебя, - промолвил Дворкин, - ибо я узник Оберона.
- Не может быть! Мы и не знали, что отец бросил тебя в темницу!
Я услышал, что он плачет.
- Да, - произнес горбун через некоторое время. - Твой отец не доверял мне.
- Почему?
- Я ему однажды обмолвился, что обдумываю, как можно было бы уничтожить Амбер. Я даже рассказал ему, что знаю такой способ. И тогда он приказал запереть меня в темницу.
- Не очень-то красиво с его стороны.
- Да. Зато он обеспечил меня прекрасной лабораторией и множеством разных инструментов, чтобы я мог продолжать свои исследования. Только сам вскоре перестал меня посещать. А до того приходил часто и приводил с собой разных людей, которые показывали мне свои чернильные пятна, а я по его приказу придумывал про каждое пятно историю. Вот было здорово!… Но все это кончилось, когда однажды я выдумал историю, а она мне самому что-то не понравилась, вот я и превратил этого человека в лягушку. Король Оберон разгневался, когда я отказался снова превращать того типа в человека… С тех пор прошло уже столько лет, но ко мне больше никто не приходит, и я, если б даже захотел, не смогу теперь превратить его в человека - если, разумеется, король по-прежнему того желает. Однажды…
- Как ты попал сюда, в мою камеру?
- Я же сказал тебе: прошел.
- Сквозь эту стену?
- Конечно, нет. Сквозь Тень стены.
- Ни один человек не может проникнуть в Амбер прямо из Тени! В Амбере же Теней нет!
- Ну, я сжульничал, - призвался он.
- Так как же все-таки ты сюда попал?
- Я создал новый Козырь и решил с его помощью посмотреть, что происходит по другую сторону стены… Ах, Боже мой, только что вспомнил!… Я же не могу без него вернуться! Придется изготовить другой. У тебя не найдется чего-нибудь поесть? И чем рисовать? И на чем?
- Возьми, вот кусок хлеба, - сказал я, отдавая ему свой хлеб. - Тут есть еще сыр, можешь взять и его.
- Благодарю тебя, Корвин! - воскликнул Дворкин и с волчьей жадностью накинулся на еду. Потом выпил всю воду. - Так. Теперь, если ты одолжишь мне перо и кусочек пергамента, я немедленно вернусь в свою комнату. Мне хочется дочитать одну книгу. Приятно было с тобой побеседовать. Жаль все-таки, что королем стал Эрик. Ну, я к тебе еще загляну. Если увидишь отца, скажи ему, чтобы он на меня не сердился, потому что…
- У меня нет ни пера, ни пергамента, - прервал я его.
- Господи, - сказал горбун, - ну и условия у тебя! Прямо варварские!
- Совершенно точно. Под стать самому Эрику.
- Хорошо, а что у тебя есть? Мне все-таки больше нравится моя собственная камера - там освещение лучше…
- Ты разделил со мной обед, - сказал я. - А теперь я хочу попросить тебя о небольшом одолжении. Если ты выполнишь мою просьбу, обещаю: я сделаю все, чтобы помирить тебя с Обероном.
- И чего же ты от меня хочешь?
- Я всегда восхищался твоим искусством, но есть одно твое творение, которое мне нравится больше всего на свете. Я всегда хотел иметь его изображение. Ты ведь помнишь маяк в Кабре?
- Конечно. С тех пор я там был еще раза три. И я знаю его теперешнего смотрителя. Его зовут Жупен. Мы с ним в шахматы играли.
- Когда я стал взрослым, - продолжал я, - более всего мне хотелось бы посмотреть на изображение этого великолепного здания, выполненное твоей рукой!
