Тогда глаза его сверкнули, на губах заиграла знакомая усмешка. Он пригладил свои соломенные волосы и заглянул мне в глаза:
— Ты собираешься рискнуть?
— Может быть.
— Не играй со мной в кошки-мышки, малыш. У тебя ведь на лице все написано. Ты знаешь, мне почти что хочется присоединиться к тебе. Из всего, что мне знакомо в жизни, больше всего мне нравится секс и меньше всего — Эрик.
Я закурил сигарету, обдумывая услышанное.
— А я читаю твои мысли, братишка: «Могу ли я верить Рэндому на этот раз? Он хитрый и коварный, и вне всякого сомнения предаст меня, если только ему предложат более выгодную сделку». Верно?
Я кивнул.
— Но все же, братец Корвин, вспомни, что хоть я и не делал для тебя ничего особенно хорошего, я и вреда особого тебе никогда не причинял. О, несколько довольно… хм… злых шуток, я это признаю. И тем не менее, ты вполне можешь сказать, что из всей нашей семейки мы лучше остальных понимали друг друга — по крайней мере, не путались друг у друга под ногами. Подумай. Кажется, я слышу шаги. Это или Флора, или служанка, так что давай поговорим о чем-нибудь другом. Хотя нет… Быстро! У тебя, надеюсь, есть с собой колода наших драгоценных фамильных карт?
Я покачал головой.
В эту минуту в комнату вошла Флора.
— Сейчас Кармела накроет на стол.
Мы выпили за предстоящий обед, и братец подмигнул мне за ее спиной.
На следующее утро тела громил исчезли из гостиной, на ковре не было ни пятнышка, окно было совсем как новое, и Рэндом объяснил, что он «принял надлежащие меры». Я не чувствовал себя достаточно подготовленным, чтобы расспросить его подробнее.
Мы одолжили у Флоры ее мерседес и поехали кататься.
Окружающие пригороды казались какими-то странными. Я не мог точно сообразить, чего в них не хватало, или что было нового, но чувствовал — здесь что-то нечисто. В тщетных попытках сообразить, что к чему, я нажил себе приступ головной боли, так что решил временно принять вещи такими, какими они были.
Я сидел за рулем, Рэндом — рядом со мной. Я небрежно заметил, что хотел бы опять оказаться в Эмбере — просто, чтобы посмотреть, как он отреагирует.
— Меня всегда интересовало, — парировал он, — хочешь ли ты просто отомстить, или за этим кроется что-то еще.
Это был ответ в стиле моего — я мог либо ответить, либо промолчать.
Молчать я не хотел, и поэтому выдал свою коронную фразу:
— Я много думал об этом, и взвешивал свои шансы. Знаешь, может быть я и попробую.
Тут он повернул голову и бросил на меня один из своих косых взглядов (до этого он смотрел в боковое стекло машины).
— Наверное, каждый из нас мечтал о власти или по крайней мере думал о ней — по крайней мере, у меня такая мысль возникала, хотя я и отказался от нее почти сразу же — и честно говоря, игра стоит свеч. Я знаю, ты сейчас спрашиваешь меня, помогу ли я тебе. Да. Помогу. Хотя бы для того, чтобы послать к черту всех остальных.
Он помолчал, потом спросил:
— Что ты думаешь о Флоре? Сможет ли она принести нам пользу?
— Сомневаюсь. Если все будет решено, она, без сомнения, присоединится к нам. Но что может быть сейчас предрешено?
— Или потом, — вставил он.
— Или потом, — согласился я, чувствуя, что такой ответ звучит так, как нужно.
Я боялся признаться, в каком состоянии находится моя память. Я боялся также доверять ему целиком и полностью. Мне так много нужно было знать, и не к кому было обратиться. Я сидел за рулем и обдумывал свое положение.
— Так когда ты думаешь начать? — спросил я.
— Как только ты будешь готов.
Вот я и доигрался. Получил на орехи, и абсолютно не знал, что делать дальше.
— Как насчет сейчас?
Он молчал. Потом закурил сигарету, похоже, чтобы выиграть время.
— Ну хорошо, — сказал он в конце концов. — Когда ты был там в последний раз?
— Так давно, что даже не помню. Я вообще не уверен в том, что смогу туда проехать.
— Ну хорошо, — опять повторил он. Тогда нам придется уйти прежде, чем нас смогут вернуть. Сколько у тебя бензина?
— Три четверти бака.
— Тогда поверни за следующим углом налево, и посмотрим, что будет.
Я свернул, и придорожные тротуары внезапно начали сыпать искрами.
— Ч-черт! — прошипел он. — Я шел здесь лет двадцать тому назад. Что-то слишком уж быстро я вспоминаю то, что нужно.
Мы продолжали двигаться вперед, и я не переставал удивляться. Что в конце концов происходит? Небо стало отдавать зеленым, потом розовым.
Пришлось закусить губу, чтобы не ляпнуть чего лишнего.
Мы проехали под мост, а когда вынырнули с другой стороны, небо вновь приняло нормальный оттенок, но зато теперь нас со всех сторон окружали большие желтые мельницы.
— Не беспокойся, — быстро сказал брат. Могло быть и хуже.
Я заметил, что люди, мимо которых мы проезжали, одеты довольно странно, дорога сложена из кирпича.
— Сверни направо.
Я подчинился.
Пурпурные облака закрыли солнце, начал накрапывать дождь. Небо расколола молния, забушевал ветер. Дворники работали на полную мощность, но толку от них было мало. Я включил фары и сбросил скорость.
Клянусь, что мы проехали мимо всадника, скачущего в противоположном направлении, одетого во все серое, с поднятым воротником и низко опущенной от дождя головой.
