– Прекрасная идея, – одобрил босс и отключился.
Я оделась и только начала заплетать косу, как в дверь позвонили. Чертыхнулась и, думая, что Максим Александрович забыл ключи, пошла открывать.
На пороге стоял посыльный, пялившийся на меня обожающими глазами. И тут до меня дошло, что я забыла надеть очки.
– Что-то нужно? – отпрянула я от двери.
– Распишитесь! – сунул он мне квитанцию, не переставая меня обожать со страшной силой. – Вам доставка.
– Это не мне, – попыталась отвертеться я. – Это, наверное, в соседний дом!
– Нет, вам! – упрямо сказал парнишка и расписался за меня, вручив мне три корзины цветов.
– Спасибо! – буркнула я и захлопнула дверь.
Через десять минут в нее снова позвонили. Открыла я уже при полном параде, но было поздно.
На пороге стояли уже двое посыльных, один из которых приезжал ранее.
– Это не я! – сообщила я им, захлопывая дверь. Но в дверной проем успели кинуть еще три корзины с цветами и пару коробок шоколада.
Тут затрезвонил телефон.
– Слушаю, – подняла я трубку.
– Элечка! – раздался незнакомый голос.
– Это не я! – бросила я трубку.
Телефон зазвонил снова.
– Слушаю! – ответила на звонок.
– Могу я поговорить с Элей? – Еще один претендент на мое внимание.
– Она тут не живет! – отрезала я, невежливо отключаясь.
Еще один сто первый звонок.
– Это не я! – рявкнула я.
– Максик? – раздался в трубке томный грудной голос. – Кто это? Где Макс?
– Это вы у него и спросите! – осатанела я окончательно, чистя картошку и бросая очистки в суп. – Он вам все расскажет, когда прожует шоколад и нанюхается цветов!
И опять звонок в дверь…
В общем, когда Максим Александрович преодолел баррикады из посыльных с коробками, прочно поселившихся у его дома, и с боем прорвался вовнутрь (его пустили только тогда, когда он клятвенно пообещал пронести контрабандой косметику и конфеты), то его у порога встретила я, вооруженная до зубов скалкой, молоточком для отбивных и толкушкой для картофеля.
– Это что? – удивленно рассматривал босс большие черные пластиковые мешки, расставленные по всему дому.
– Здесь, – ткнула я пальцем в одну из куч, – сладости! Здесь, – показала на другую, – игрушки. Там косметика. Все рассортировано и упаковано.
– А это? – кивнул босс на четыре шевелящихся мешка, плотно замотанных скотчем. С убийственной иронией: – Домашние животные?
– Можно и так сказать… – кровожадно ответила я, тыкая ближайший скалкой.
Мешок ответил: «Ой!» – но быстро заткнулся.
– Пролезли с доставкой и не хотели уходить. Пришлось оставить как сувенир.
– И куда их? – невозмутимо полюбопытствовал Максим Александрович, деловито счищая с себя лепестки.
– Можно на органы сдать, – выдвинула я предложение. – Особенно во-он того крайнего. У него такие длинные руки – стоит укоротить!
– Это криминально, – сообщил мне босс.
– Зато весело, – не сдавалась я. – И надежно. А ваши предложения?
Максим Александрович решил действовать по закону и позвонил в полицию, сообщив о незаконном проникновении в жилище.
Через полчаса приехала бригада полицейских и срочно вызвала подкрепление ОМОНа, потому что подобраться к дому так и не смогла. Посыльные держали круговую оборону. ОМОН расчистил доступ к дому и пошел посмотреть, из-за кого весь сыр-бор.
Максим Александрович заставил меня снять очки и косынку, потому что парни никак не могли понять, почему ко мне так рвутся.
Теперь у нас в доме поселился весь ОМОН, и, по-моему, они пригласили сослуживцев из соседнего города. Чтобы нас охранять.
Но в этом все же присутствовало и что-то хорошее, поскольку ребята слопали все конфеты, а игрушки дарили на память особо рьяным посыльным, запихивая их в машины для транспортировки в участок. Только вот косметику было некуда пристроить. Мужики никак не соглашались раскрашивать свои серые будни в красочные тона.
– У нас есть что-то на ужин? – поинтересовался Максим Александрович, когда мы засели у меня в комнате и забаррикадировали дверь.
– Видите ли, – фыркнула я, – пока я варила суп, в него попали трюфели из той коробки, которой я стукнула наглого проныру, пролезшего через форточку. Во время тушения мяса на кухне летала пыль от теней и румян, и жаркое стало цвета радуги. Я посчитала его несъедобным. В картошке оказалась приправа из роз, гвоздик и аспарагусов. А за компот я даже не бралась.
– Понятно, – хмыкнул босс. – У нас сегодня разгрузочный день?
– Шоколадку хотите? – кивнула я на помятую коробку конфет, пострадавшую при выдворении паренька, лезшего через воздуховод.
Босс аж передернулся от неподдельного отвращения:
– Думаю, у меня теперь оскомина на сладкое.
– Это временно, – утешила его я. – Ко всему привыкаешь. Со временем.
– Теперь я понимаю, почему ты любишь хиппи, – вздохнул Максим Александрович. – Что делать будем?
– Жить дальше, – улыбнулась я. – Скоро все уйдут.
– Почему ты так думаешь? – удивился босс, приглаживая встопорщенные волосы.
– Потому что все всегда уходят, – грустно сказала я. – И это тоже жизнь.
Говорят: «Возьми все, что у меня есть…» И предлагают секс.
