Впрочем, если так, то почему он не чувствует ликования? Может быть, у него что-то вроде ломки? От этого люди становятся наркоманами. Эйфория так прекрасна, а похмелье после нее такое, что люди готовы на все, лишь бы вернуться в состояние блаженства.
Они с Джессикой поговорили. Обо всем. Может быть, за всю историю их отношений они столько не разговаривали. Они говорили о деньгах. Бен помнил. Он говорил, что ему не нравится, как она изменила лицо и тело. Это было странно, а раньше Джессике казалось таким важным, чуть ли не важнейшим в жизни, а теперь вроде не стоило и ломаного гроша. Так почему же прежде он считал это настолько важным? Ну, ему не нравились ее новые пухлые губы. Но это же не конец света?
И машина. Это она поцарапала машину. Теперь и это не казалось таким уж важным. Словно фруктовые коктейли выкачали весь воздух из их споров и споры превратились в нечто морщинистое, сдувшееся и незначительное. Словно раньше они делали из мухи слона.
Они говорили и еще кое о чем. О чем-то гораздо более существенном. Через мгновение он вспомнит.
Джессика выпустила блузочку из брюк, наклонила голову, принюхалась к себе в ворот одежды.
– Я воняю. Пойду попробую помыться губкой над раковиной.
– Хорошо, – отозвался он.
– Мне нужно вымыть лицо. – Джессика провела рукой по щеке.
– Ладно. – Бен посмотрел на жену. – Ни один человек в этой комнате не возмутится, если ты будешь без косметики.
– Один человек возмутится, – заявила Джессика, поднимаясь на ноги. – Я. Я возмущусь. – Но она не выглядела сердитой.
Он проводил ее взглядом до туалета.
Он съел бы макмафин с беконом и яйцом. Он хотел работать с ребятами, которые слушают ФМ-радио, возвращая красоту машинам. Когда они вернутся домой, он снова начнет работать.
Сколько еще они будут здесь торчать? Ему нужно увидеть небо. Даже на работе он никогда не проводил целый день в помещении, не выходя перекусить.
Он вспомнил телешоу об одном парне: тот сидел в тюрьме, но приговорен был, возможно, ошибочно, и он семь лет не видел луну. Бен покрылся холодным потом, когда услышал об этом. Бедный, несчастный мошенник.
– Эй, ничего, если я здесь присяду?
К нему подошла Зои, девушка, которая приехала с родителями.
Она села рядом.
Когда Бен видел ее в последние дни, то недоумевал, почему девчонка ее лет, явно спортивная и в хорошей форме, оказалась в таком месте. Теперь он знал.
– Я вам сочувствую. Потеря брата – большое горе.
Она посмотрела на него.
– Спасибо. – Она подергала себя за хвостик на затылке. – Примите и мои сочувствия, я слышала про вашу сестру.
– Откуда? – спросил Бен.
– Ваша жена говорила, когда мы узнали о наркотике в коктейлях. Она сказала, что ваша сестра наркоманка.
– Да. Я забыл.
– Наверное, это нелегко, – сказала Зои, поджимая внутрь пальцы на ногах.
– Это нелегко для Джессики, – вздохнул Бен. – Она вынуждена постоянно выслушивать одну и ту же старую историю. Она не знала, какой Люси была до наркотиков, так что для Джессики она всего лишь неисправимая наркоманка.
– Вы никогда не видели, что бывает в других семьях, – сказала Зои. – Я порвала с моим бойфрендом, потому что на этой неделе он хотел лететь на Бали, а я заявила, что не могу, потому что должна быть с родителями в годовщину смерти брата. Он мне типа говорит: «Ты, значит, собираешься проводить эту январскую неделю с родителями
– Похоже, он дебил, – произнес Бен.
– Трудно определить, кто дебил, а кто нет, – сказала Зои.
– Ваш брат наверняка понял бы кто, – убежденно заявил Бен, потому что для парня не так уж и трудно определить, кто дебил, но Бен тут же одернул себя. Наверное, бесчувственно говорить такие вещи в день годовщины? И может, ее брат был не из тех парней, кто защищает сестру.
Но Зои улыбнулась:
– Наверное.
– Каким был ваш брат? – спросил Бен.
– Он любил научную фантастику и теории заговора, политику и музыку, которую мало кто слушал. С ним никогда не было скучно. Мы спорили с ним по любому поводу. – Зои помолчала, потом спросила: – А какой была ваша сестра? До того, как стала наркоманкой. Или какая она под действием наркотиков.
– Под действием наркотиков, – повторил Бен и задумался: «Люси под действием наркотиков». – Она была самым веселым человеком, какого я знал. Иногда она и теперь бывает такой. Она все еще личность. Люди относятся к наркоманам так, будто они ненастоящие люди, но она все еще… все еще человек.
Зои кивнула почти по-деловому, словно услышала его слова и они дошли до нее.
– Мой отец хотел отказаться от нее, – сказал Бен. – Не иметь с ней больше никаких дел. Делать вид… будто ее и не было никогда. Он говорил, что это вопрос самосохранения.
– И у него получилось? – спросила Зои.
– Прекрасно получилось, – сказал Бен. – Он ушел. Они с мамой развелись. Про Люси даже не спрашивает, когда я с ним встречаюсь.
