Девять совсем незнакомых людей полностью

Трудно было поверить, что эта уверенная в себе женщина и Кармел, которая всего несколько часов назад жалобно умоляла отпустить ее домой, – одно лицо. А теперь на ней чуть ли не появился деловой костюм. Неужели она была актрисой? Или она вспомнила навыки своей прежней профессии? Что бы это ни было, она производила сильное впечатление.

– Безусловно. – Маша одобрительно махнула рукой. – Вот это уже больше похоже на дело. Нам нужно выходить за привычные рамки. Очень впечатляюще, Кармел!

Это выглядело бы забавно, если бы не было так страшно.

– Как я понимаю, перед нами здесь – широкое окно возможностей, чтобы усилить ключевые компетенции Зои и получить… э-э-э… оптимальные практические результаты, – сказала Кармел.

– Хорошая работа, – прошептала Фрэнсис.

– Верно, – кивнула Маша. – Мы всегда должны быть настроены на получение оптимальных результатов.

Странно было видеть, как она положительно реагирует на этот бессмысленный набор корпоративных штампов – так младенец реагирует на голос матери.

– Вопрос состоит вот в чем, – резко сказала Маша, – совпадает ли это с нашими корпоративными ценностями?

– Именно, – согласилась Кармел. – И как только наведем здесь порядок, мы должны задать себе вопрос: поддается ли наша система настройке?

– И что – поддается?

– Безусловно, – ответила Кармел. – Таким образом, нам требуются… – Она запнулась.

– Совместные действия, – пробормотал Ларс.

– Совместные действия! – с облегчением сказала Кармел.

– Совместные действия, – мечтательно повторила Маша, словно произнесла «Париж весной».

– Таким образом, подводя итог, нам нужно решение, выработанное совместными действиями, которое согласуется…

– Я услышала все, что мне требовалось, – живо сказала Маша. – Приступайте, пожалуйста, Кармел.

– Будет сделано, – ответила Кармел.

Маша потушила сигарету о подоконник у себя за спиной и прислонилась к окну.

– Добро пожаловать в «Транквиллум-хаус».

«Боже мой, – подумала Хизер. – Мы снова ее потеряли».

Маша улыбнулась. В ответ ей не улыбнулся никто. Хизер видела: все лица в комнате выражали одновременно уныние, усталость и отчаяние, как лицо женщины, которая добросовестно подготовилась к естественным родам, составила список музыкальных произведений для прослушивания, а через тридцать часов безрезультатных схваток узнала, что ей предстоит экстренное кесарево сечение.

– Я вам обещаю: через десять дней вы будете совсем другими людьми.

– В жопу, – пробормотала Джессика. – В жопу, в жопу, в жопу.

– Это наркотик, – сказал Ларс. – Она сама не понимает, что говорит.

– Проблема не в этом, – отозвался Бен. – Она не понимает, что делает.

Маша опустила голову и прикоснулась кончиками пальцев к вырезу платья.

– Теперь займемся отжиманиями, – сказала она. – Отжимания – идеальное упражнение для тренировки общей выносливости. Это единственное упражнение, которое заставляет работать все мускулы вашего тела. Двадцать отжиманий. Сейчас.

Никто не шелохнулся.

– Вы почему не слушаетесь? – Маша погрозила пальцем. – Отжимаемся. Немедленно. Или я буду вынуждена принять меры!

Какие меры она могла принять? Выяснять они не стали. Как солдаты, все улеглись на пол.

Хизер пыталась поднимать и опускать свое уставшее, голодное тело, вытянув его в одну линию, а Маша считала вслух:

– Один, два, три! Ноги прямые! Никаких прогибов!

Пребывала ли она все еще в мире галлюцинаций, воображая, что они работают на нее? Входило ли в ее планы убить их всех? Хизер вдруг испытала приступ паники. Она привезла в это место свою дочь. Теперь жизнь Зои в руках этой сумасшедшей наркоманки.

Она огляделась. Фрэнсис отжималась по-девчачьи, упираясь в пол коленками. Джессика вскрикнула, когда тоже сдалась и перенесла упор с носков на колени. С Тони, бывшего спортсмена, стекали капли пота – он делал идеальные отжимания почти в два раза быстрее, чем все остальные, несмотря на недавний вывих плеча. Хизер увидела, что ее собственный дорогой муж держит темп.

– Восемнадцать, девятнадцать, двадцать! Расслабились! Отлично!

Хизер упала на живот и подняла голову. Маша так близко поднесла лицо к камере, что они видели только увеличенные очертания ее носа, рта и подбородка.

– Я вот думаю, – сказал этот рот. – Вы еще не чувствуете запаха?

Наполеон своим спокойным, мягким голосом, каким он обратился бы к несмышленому ребенку, уточнил:

– Какого запаха, Маша?

– Дыма.

Экран ушел в режим ожидания, но голос Маши продолжал звучать в комнате:

– Глубокое преображение возможно, но вы должны освободиться от своих убеждений и представлений!

– Я чувствую запах дыма, – сказала Зои, ее лицо побледнело.

– Вы правы, Зои, вы чувствуете запах дыма, потому что этот дом, мой дом горит. И он сгорит дотла, – сказала Маша. – Собственность ничего не значит! Восстанете ли вы из пепла? Помните ли слова Будды: «Никто нас не спасет, кроме нас самих»?

– Смотрите, – прошептала Фрэнсис.

Стуйки черного дыма зловеще потянулись из-под тяжелой дубовой двери.